Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 101 – Анна Кривенко

Бал-маскарад продолжался еще некотрое время: мероприятие было слишком масштабным, чтобы портить его ранением одного единственного аристократа, но охрана была усилена. Общество гудело, и покушение на Юрия Александровича обрастало всё новыми и новыми подробностями. Об этом нашептала Варя, но я отмахнулась от всего. Мне не было дела до того, что болтают слуги…

Муж спал, лёжа в кровати, бледный, страдающий, глубоко несчастный, и сердце моё сжималось от сострадания. Наверное, если бы он не сказал мне ничего перед случившимся, я бы не чувствовала себя так. Но теперь, услышав от него заветные слова — его раскаяние, его жажду учиться и сотрудничать со мной, — я испытывала глубокий трепет.

Да, не могла не признаться самой себе: он мне очень дорог, и я ужасно беспокоюсь, готовая сидеть днём и ночью у его постели.

Варя постоянно была на подхвате. Семён тоже находился рядом — бледный, мрачный, погружённый в свои мысли. Наконец Юрий Александрович слегка порозовел и перестал метаться. Мне показалось, что кризис миновал.

Вышла в коридор, чувствуя головокружение от усталости. Варя уснула прямо здесь, подпирая стену. Я растолкала её и отправила отдыхать в соседнюю комнатушку, а сама решила спуститься на кухню и что-нибудь перекусить. Мне просто нужны были силы, чтобы выдержать эту ночь.

Однако до кухни не дошла. Какое-то странное ощущение заставило вернуться. Тревога, резко навалившаяся на душу, потянула обратно с огромной силой. И когда я возвратилась к комнате, где находился Юрий Александрович, заметила, что дверь приоткрыта, хотя я плотно закрывала её.

Поспешно вошла и замерла, увидев, что Семён, мой дорогой Семён, стоит над Юрием Александровичем с невероятно тяжёлым выражением лица. В его позе легко читалась агрессия, в лице — ненависть, и меня словно обухом по голове ударили.

Я хрипло прошептала:

— Семён?.. Что ты тут делаешь?

Он вздрогнул и обернулся, только сейчас меня заметив. Побледнел — нет, даже посерел, а глаза вдруг наполнились болью.

— Простите… — проговорил он, опуская голову. — Я искал вас.

— Выйдем, поговорим, — строго бросила я и вышла в коридор…

Мы вышли в коридор и замерли там. Я не хотела отлучаться от комнаты даже на несколько минут — вдруг ещё что-нибудь случится. А доверять сейчас мне было некому. Даже Семён оказался не на моей стороне. Поэтому я решила поговорить прямо здесь.

Я повернулась к нему и посмотрела в глаза парню с глубоким осуждением и горечью.

— Как ты мог? — прошептала одними губами. Голос дрогнул. Пальцы сжались в кулаки. — Как ты мог поднять на него руку?

Семён поглядел на меня и даже отшатнулся, а потом стыдливо опустил глаза.

— Госпожа, выслушайте меня…

— Нет! Прежде ты должен сказать мне, только честно: ведь это ты ранил Юрия Александровича, не так ли?

— Нет, это не я! — встрепенулся Семён и посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Да, не стану скрывать, я ненавижу его! Ненавижу всей душой. Но это сделал не я!!!

Я сразу же поверила ему. Знала, что мой доверенный и любимый слуга — человек нелукавый. Эмоциональный, скрытный, со странностями, но не лживый. Поэтому я выдохнула и твёрдо произнесла:

— Тогда рассказывай всё с самого начала. Почему ты ненавидишь? Что происходит? Я должна знать абсолютно всё! Поклянись, что ты не утаишь от меня ничего!!!