Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 108 – Анна Кривенко

— А если я откажусь?

— О, — Ульрих приподнял брови, — это будет очень-очень печально. И я постараюсь сделать всё, чтобы вы не смогли отказаться.

— Что же именно? — мне ничего не оставалось, как продолжать расспросы, чтобы вывести его на чистую воду.

Лицо мужчины тут же потеряло расположение и сделалось чрезмерно серьёзным, даже угрожающим.

— У меня много способов воздействия, дорогая Елена. Если не захотите добровольно, я могу и связи подключить. Князь, например, во всём слушает меня и идёт навстречу всем моим просьбам…

— Князь не станет отдавать меня за вас! — парировала я возмущённо. — Он лично благословил мой брак с Юрием Александровичем Данилиным, так что правителя можете не приплетать!

Но Ульрих лишь цинично усмехнулся:

— Думаю, безутешная вдова графа Данилина-младшего будет отдана мне без особенных проблем, как объект, требующий непременной заботы…

Я вздрогнула и уставилась на посла в ужасе.

— Так это вы… — процедила сквозь зубы внезапно охрипшим голосом. — Это вы стреляли в моего мужа из арбалета и ранили его! Вы настоящий преступник!

Ульрих хохотнул.

— Елена, ну к чему эти громкие слова? Я не занимаюсь столь грязными делами. Для этого у меня есть подчинённые…

Он расхохотался, а я подскочила и выскочила прочь из гостиной.

Боже, а что, если прямо сейчас очередной убийца пытается проникнуть к Юрию Александровичу в комнату, чтобы завершить начатое⁈

У запертой двери комнаты оказался только Семён. Он стоял, будто стражник, охраняющий покой моего мужа.

Когда я приблизилась, сердце грохотало в груди. Страхи и подозрения роились в разуме, заставляя тело подрагивать.

— Семён, что случилось? — произнесла я, останавливаясь напротив и боясь услышать что-то ужасное.

Он посмотрел на меня серьёзно, и я заметила глубокую царапину на его щеке.

— У тебя кровь! — воскликнула я. Протянула руку, касаясь его, но тут же очнулась и отдёрнула её. — Что случилось?

— Двое убийц пытались проникнуть в эту комнату, — произнёс парень бесстрастно.

Я похолодела.

— О Боже! Это они тебя ранили? Нужно срочно обработать эту рану!

Но он лишь отмахнулся.

— Это всё пустяки. Не волнуйтесь. Самое главное… — он выдохнул, — что ваш муж в порядке.

Он опустил глаза.

Мне стало и больно, и радостно одновременно. Больно от того, что Семён страдал. Ему, очевидно, до сих пор было не по себе после нашего последнего разговора. Мне тоже было тяжело, и я ужасно не хотела причинять ему боль, но всё равно очень радовалась тому, что он верен своим обещаниям и отныне служит не только мне, но и Юрию Александровичу.

— Спасибо тебе, — прошептала я, не скрывая своей радости и волнения за него. — Ты настоящий друг. Я зову тебя другом, Семён, слышишь! Спасибо, что защитил Юрия Александровича.

Лицо парня тут же посветлело. Он смотрел на меня с каким-то новым выражением — с маленькой надеждой. Не надеждой на взаимность, нет, а надеждой на то, что он всё-таки значит для меня хоть что-то.

И мне отчаянно захотелось сказать ему: «Конечно, значишь! Значишь очень много!». Но я не сказала этого. Не сейчас. Пока ещё жива его боль, я бы не хотела тревожить её вновь и давать ложную надежду на некую взаимность.

Скажу позже. Когда это будет уместно.

— Спасибо, — тихо произнесла я. — А теперь позволь, я пройду.