Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 115 – Анна Кривенко

Я улыбалась. Кажется, с каждым днём мы закрываем всё больше и больше открытых вопросов, пожалуй, кроме одного — того, что я не настоящая Елена Николаевна. Надеюсь, мне не придётся признаваться в том, кто я. У меня нет никакого желания вносить в наши отношения разлад по причине моей иномирности…

* * *

Любовь любовью, а характер никто не отменял.

Уже к вечеру мы с Юрием Александровичем спорили о том, кто из нас первым пойдёт исследовать местность у реки. Дело в том, что Семён уже давно, по собственной инициативе, сходил на разведку и доложил: у излучины реки ведутся активные земляные работы — множество работников перекапывают землю, строят какие-то сооружения и так далее.

— Это люди твоего отца? — повернулась я к Юрию Александровичу.

Он пожал плечами.

— Возможно. Скорее всего, это действительно он, поэтому я сам схожу к нему!

— Я пойду с тобой! — выпалила поспешно. — Как хозяйка этих земель, я должна остановить твоего родителя! Так как теперь я знаю правду, то должна стать прямой участницей поиска этих сокровищ. От них, возможно, зависит наше будущее. Ведь если их не найдём мы, сюда может заявиться посол и заняться этим самостоятельно!

Юрий Александрович был страшно недоволен, но всё-таки уступил моим требованиям.

Мы отправились оба, взяв с собой отряд из десяти воинов. Во главе поставили Семёна. Были с нами также братья-кузнецы, которые возвышались ростом над всеми остальными. Я решила, что мы должны перестраховаться и прийти с позиции силы. Юрий Александрович не возражал, даже если речь шла о его отце.

— Он очень упрямый старик, — заметил муж. — В конце концов, если вы действительно подписали с ним бумаги об аренде этого участка земли на три месяца, он не уйдёт оттуда, несмотря ни на что. Только ускорит поиски…

Я кивнула, предполагая, что со старшим Данилиным придётся договариваться.

Вышли мы рано, на рассвете. Пробирались узкими, одному Семёну ведомыми тропами.

— Я смотрю, ты хорошо знаешь местность, — я подошла к слуге, заглядывая ему в лицо.

Парень выглядел расслабленным, но, думаю, это была лишь видимость. Он всё время держал правую руку на рукояти меча, болтавшегося на поясе.

— Да, знаю, — ответил коротко. — Когда выпадали свободные деньги, я частенько прогуливался здесь, иногда охотился. Мама всегда любила запечённую птицу, а Елена Николаевна редко кормила слуг достойно.

Я строго шепнула ему:

— Потише! Ты говоришь обо мне в третьем лице.

Он криво усмехнулся.

— Я же говорю не о вас, — ответил он едва слышно со странным выражением на лице, и я поняла, что парень посмеивается. — А о НЕЙ!

Честно говоря, меня сразу отпустило. Семён больше не казался подавленным и несчастным. А вдруг его чувства наконец-то перегорели? А вдруг они отпускают его? Я громко сглотнула и решила простить ему всякую дерзость.

Наконец мы стали приближаться к нужному месту и вскоре услышали шум. Работа, казалось, не прекращалась и ночью. Подобравшись ближе, затаились в кустах и выглянули на берег реки.

Картина, открывшаяся нам, поражала. На берегу, в нескольких метрах от воды, трудились не меньше полусотни мужчин. Полуобнажённые, перепачканные землёй, они работали кирками и лопатами, роя огромную яму. Землю ссыпали в кучи поодаль, кто-то носил её в корзинах, кто-то укреплял края котлована толстыми деревянными балками. Между ними сновали надсмотрщики, отдавая короткие резкие приказы.