Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 37 – Анна Кривенко

Но Юрий Александрович выдохнул и решительно направился ко мне…

Юрий Александрович остановился вплотную ко мне — и только сейчас я заметила, как он тяжело дышит. Руки сжаты в кулаки, взгляд буквально свирепый. Ух, меня аж пробрало. Он что, ударить меня собирается, а не поцеловать?

Отступила на шаг. Точнее, попятилась. А Юрий Александрович напрягся ещё сильнее.

— Отец… — я наклонилась в сторону, выглядывая из-за так называемого жениха на его родителя. — Простите, пожалуйста, но к чему это всё? Поцелуй — это так интимно. Мне неловко, если это будет происходить у вас на глазах.

Старик хохотнул:

— Какая же вы скромница, моя доченька! Ладно, Юрка, уходи. Невеста не желает твоих поцелуев до свадьбы. Сама невинность!

Юрий Александрович пошёл красными пятнами. Ноздри раздувались, дышал шумно. А я приклеила на лицо улыбку, которая медленно сползала в гримасу. Наконец жених отступил, а я облегчённо выдохнула. Экзекуция откладывается: поцелуй с таким человеком, как он, иначе и не назовёшь.

Я думаю, для него тоже мало приятного. Я в его глазах особь не лучше болотной лягушки. Так что мы оба ещё неплохо отделались.

Граф-старик уселся на своё место. Мы присели на стулья напротив друг друга. Слуги поспешили наложить нам всякого рода еды. А я посмотрела на череду всевозможных вилок и ножей — и немножечко приуныла.

Дома, то есть в своём поместье, я ела обычной вилкой, все остальные откидывала с презрением. Не на светском же рауте. Здесь же так не побалуешь. Но весь этот придворный этикет для меня был абсолютно невиданным. Как теперь выкручиваться?

Пришлось краем глаза наблюдать, какую вилку и для чего возьмёт Юрий Александрович. Тот первым делом впился в кусок мяса и жевал его с таким видом, будто хотел истереть в порошок. Пришлось и мне мяса пожевать. Оно, к слову, было восхитительным на вкус, и я даже немного расслабилась.

Некоторое время старый граф не говорил ни слова, а потом, когда чуть насытился, отложил приборы и начал расспрашивать меня о поместье с самым невинным видом.

Я отвечала поверхностно — не хватало ещё отчитываться о своих делах какому-то старику. А он, смотрю, готов пробраться ко мне в душу. Так и стелет, так и стелет… Что же ему от меня на самом деле нужно? Вот в чём вопрос.

Наконец мы закончили трапезничать. Я откашлялась, желая наконец озвучить свою просьбу, но старший Данилин меня прервал:

— Дорогая доченька, может быть, вы желаете ускорить ваше бракосочетание? Я, если что, совершенно не против.

Я так и замерла с открытым ртом, а Юрий Александрович в этот момент подавился компотом, который пил. Подавился знатно — начал кашлять, пыхтеть, буквально задыхаться и с каждым мгновением всё больше краснел.

О, Боже! Уж не помрёт ли он тут мне на радость? Хотя… радоваться не буду. На горе? Горевать тоже не стану. Но человека нужно в любом случае спасать!

Во мне тут же встрепенулся профессионал.

Вскочила со своего места, подбежала к молодому графу и схватила его со спины. Как могла, попыталась помочь: резкий толчок под рёбра, ещё один…

Наконец изо рта Юрия Александровича вылетела маленькая вишнёвая косточка: компот, как оказалось, был фруктовым. И, слава Богу, он наконец вдохнул.

Я отпустила его, отошла в сторону и наткнулась на ошеломлённый и восхищённый взгляд старого графа.