Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 55 – Анна Кривенко

— Всё. Тебе нужно отдохнуть. Я не буду распространяться, но заверяю: прежнего чудовища больше не будет. А теперь — отдыхай.

Улыбнувшись напоследок, вышла из комнаты. Сердце просто выскакивало из груди.

Вот так разоблачение! Надеюсь, парень ни с кем не начнёт делиться своими наблюдениями. А запрещать ему делать это напрямую — только вызвать подозрения.

Однако… часть меня почувствовала облегчение. Значит, хотя бы Семён не будет ассоциировать меня с той маньячкой, которой была Елена Николаевна…

* * *

Несколько дней пролетели как один. Всё поместье гудело — приготовления шли полным ходом. И вот настал день церемонии.

Для свадьбы я выбрала простое подвенечное платье — без множества кружев и даже без диадемы. Фату приколола просто к пучку на затылке. Так как драгоценностей не было, надела лишь пару серёжек, найденных в одной из шкатулок — жалкие остатки, но отражение в зеркале мне всё равно понравилось. Минимализм — это даже хорошо. Это намного лучше, чем быть ходячей витриной блеска и роскоши.

Варя, вертевшаяся вокруг меня, всё сетовала на то, что платье слишком простое. Но когда увидела результат, оценила:

— Знаете, госпожа… вы настолько красивы, что вам даже украшения не нужны. Это невероятно!

Её восторги меня утешили. Я снисходительно улыбнулась, надела туфельки-лодочки, поправила последние складки и решительно вышла в коридор. Кстати, платье было без шлейфа — никто его нести не будет. Как хорошо! Всё быстро и просто закончится.

Церемония должна была проходить в огромном бальном зале, который обнаружился в поместье на первом этаже. Слуги привели комнату в порядок.

Зал преобразился до неузнаваемости: высокие окна задрапировали тончайшими светлыми тканями, превращавшими солнечный свет в мягкое золотистое сияние. На стенах развесили высокие подсвечники с новыми свечами, и от огоньков тени дрожали — будто нервничали вместе со всеми. Пол натёрли до блеска, и он отражал свет так, будто по нему можно было плавать. Никакой вычурности, только аккуратная, строгая торжественность — и это, как ни странно, удачно подчёркивало мой минимализм.

Родственников Елены Николаевны, по крайней мере ближайших, не нашлось — и это радовало. Со стороны Юрия Александровича должны были быть его родители, дяди, тёти, пара двоюродных братьев и сестёр. Ничего примечательного.

Торжественный приём пищи назначили сразу после церемонии в малой гостиной. Блюда я велела сделать самыми обычными, но разбавить большим количеством десертов. Повара негодовали: свадьба все-таки, но я жестко настояла на своём: во-первых, у нас не так много средств, и просить денег у Юрия Александровича я отказалась категорически. Во-вторых, мне хотелось поскорее покончить со всей этой вычурностью. Она мне даром не сдалась.

Когда я спешила по коридору ко входу в большой зал, навстречу выскочил слуга:

— Госпожа, ваш выход!

Я улыбнулась. Как вовремя. Всё идеально — не придётся ждать.

Слуга поспешно распахнул передо мной двустворчатые двери и прокричал:

— Невеста идёт!

На меня обернулась пара десятков взглядов.

Впереди, на возвышении, стоял постамент. Рядом находился священнослужитель какой-то местной религии — я в это дело особо не вникала. К постаменту вела широкая красная ковровая дорожка, по обе стороны которой стояли немногочисленные гости, разглядывая меня каждый по-своему: кто с любопытством, кто с недовольством, кто с равнодушием.