Книга Дневник, страница 116 – Рита Лурье

«Сгинь, — вместо этого потребовал я, — приходи потом, за платой».

«Скоро» — бросила она и исчезла.

21 июня 2011.

Нужно записать всё, что мне удалось почерпнуть из этой тетради, потому что её придется уничтожить. Тут я полностью согласен с Луизой Ришар — это слишком опасное знание.

Судя по устаревшему языку, фразам и некоторым словоформам, колдун, сделавший записи, жил больше века назад, но я могу ошибаться. Это, кстати, спокойно могла быть и ведьма — из текста не понять половую принадлежность автора. Он не оставил никаких личных данных, мыслей или эмоционально-окрашенных комментариев. Всё сухо и по делу, не мне в пример. А ещё ни слова о том, как он\она узнал о путешествиях и помогал ли ему кто-то.

Зато автор не только экспериментировал с погружениями, но и испытывал границы своих возможностей.

Первое— он научился изменять собственный облик, как это делает Черноглазый.

Второе— он смог создавать магические иллюзии и влиять на сознания других людей. Это имеет отдалённое сходство с месмеризмом Виктора и телепатией Аманды Макбрайд, но по-другому. Не представляю, правда, какая польза от этого навыка в быту, если ты не чокнутый психопат, который держит кого-то в подвале.

Третье— он интересовался, существует ли способ путешествовать не только в пространстве, но и во времени. Но, к несчастью, упёрся в тупик.

Четвёртое— он искал лекарство, чтобы нейтрализовать побочные эффекты, пробовал разные рецептуры, скрещивал алхимию и человеческую медицину, но, судя по всему, не преуспел. Записи резко обрываются на середине тетради. Должно быть, его время вышло до того, как он смог изобрести противоядие. Возможно, он потерялся в том мире и стал одним из голосов в моей голове.

На этом всё. Теперь нужно дождаться, пока Лорна уснёт, чтобы сжечь тетрадь. Не хочу, чтобы мама явилась на запах горелой бумаги.

Так, по-видимому, кончают все путешественники. Время стирает их личности, а остальные свидетельства существования подчищает огонь.

Мой дневник будет следующим.

25 июня 2011.

Пришлось снова призвать

Черноглазого

Камилу. Мне стало боязно экспериментировать в одиночку, а лучшего компаньона и не найти.

Она показалась мне будто обиженной.

«И зачем я здесь, хозяин? — запальчиво спросила она, — если вы и без меняотлично справляетесь».

Я отметил, что, примерив на себя чужой облик, монстр словно перенимает и черты характера того, кого копирует. Будучи шестифутовым громилой, он отличался косноязычием и сдержанностью; обернувшись Джуди, сделался отзывчивым и почти милым, а в шкуре моей мачехи демонстрирует её бесячие ужимки. Возможно, я фантазирую, но раньше он, кажется, был более сговорчивым и дерзости себе не позволял.

«Прикончить меня, если что-то пойдет не так, — ответил я, проигнорировав выпад, — или составить компанию, если всё получится».

Камила кивнула.

Я поставил таймер на телефоне и занырнул в тот мир. Я провёл там дольше, чем обычно, и по возвращении ощущения были странными. Я вернулся в своё тело, но оно словно было чужим. Магии стало больше, она чуть ли не искрила на кончиках пальцев, а их подушечки покалывало. В висках стучала кровь. Сердце суматошно трепыхалось в груди, как после быстрого бега.

Я проделал всё по рецепту сгинувшего мага, и мне удалось обернуться вороном! Совладать с птичьей шкуркой оказалось непросто — понадобилось время, чтобы мозг перестроился, а координация движений отточилась. Оболочка не была настоящей, она полностью состояла из магии. Кажется, и я теперь состою из неё, по большей части.