Книга Дневник, страница 30 – Рита Лурье

Бах. Минус одна антикварная ваза. Мне не привыкать, за годы маминых экспрессивных проявлений я неплохо научился уворачиваться от барахла, попавшегося ей под руку. Иногда мне кажется, что Лорна тоже ненавидит этот дом и получает особое удовольствие, круша его убранство. Возможно, она просто устает держать на лице маску невозмутимости. Эмоции никуда не деваются, они томятся внутри и ищут выход. Со стороны она кажется очень спокойной, отмороженной и совсем бесчувственной, но я то знаю, какая она вспыльчивая. Это у нас семейное.

Я выслушал её гневные вопли и продолжил.

Я не в восторге, что вытянул «счастливый» билет и унаследовал магию. Я хочу жить простой человеческой жизнью, как это делали все мужчины в нашей семье. «Незримый мир» принадлежит женщинам, вряд ли ведьмы захотят подвинуться. Они ненавидят перемены. Меня не примет даже наш Ковен, что говорить об остальных… Не лучше ли отступить, пока не поздно? До Посвящения. Там, вроде как, уже не будет другого пути. Хотя бы попробовать.

Лорна заявила, что с этим я опоздал. Я слишком много знаю, меня никто не отпустит.

Она хотела сказать, что сама меня не отпустит. И все же я принялся торговаться — просил несколько лет. Я поживу у отца, получу образование, поработаю, а там посмотрим. Мне нужно время. Немного времени.

Тогда Лорна прикинулась, что смирилась. Несколько лет, так несколько лет.

«Но я буду очень по тебе скучать».

Из неё обычно тёплого слова клещами не вытянешь. Это — запрещённый прием. Но я хорошо знаком с её уловками. Одна из них:

Хочешь удержать, сделай вид, что отпускаешь.

Чувство вины сделает всё за тебя.

25 июня 2004.

С небольшой сумкой и школьным аттестатом на руках я поехал в Л.А.

Шейн встретил меня в аэропорту. Он сильно удивился моему решению переехать к нему. Я, вроде как, не собирался. И не сказать, чтобы старик обрадовался. Он про тот эпизод с дневником уже и думать забыл.

Лорна ходила последние дни несчастная, бледная, как привидение, и постоянно драматически вздыхала. По ней самой любительский театр плачет. Всучила мне красивое издание «Смерти Артура» Томаса Мэлори в качестве «прощального» подарка. Будто я не в другой штат собрался, а на луну. С этим толстенным фолиантом полупустая сумка заметно потяжелела.

Шейн всё чесал репу, размышляя, что теперь со мной делать, ведь с поступлением куда-либо я уже опоздал. Он пообещал, что кому-то там позвонит, чтобы не терять время, пока поработать и набраться опыта, да тут же забыл. У него самого хватает работы, сейчас не до этого. Я заверил, что сам разберусь. Мне пока надо отдохнуть от матери и подумать о своей дальнейшей жизни.

Кстати о ней. Лорна выждала пару дней и позвонила. Скорбным тоном спросила, не передумал ли я.

Нет.

Я вернусь домой, но позднее. Таков план. Пока всё идет, как надо.

30 июня 2004.

Моя гениальная задумка пошла прахом. Треснула вместе со вторым испорченным зеркалом. Я знатно вышел из себя, нашёл на съемной квартире молоток и докрушил осколки в стеклянную труху. Но выместить злость и разочарование от неудачи было просто-таки жизненно необходимо.

Еще и на Камилу наорал. Она докопалась до меня, почему я всё время торчу в комнате, хотя на улице такая расчудесная погода. Не её собачье дело! Мачеха назвала меня шизиком и призналась, как её бесит, что я к ним притащился. Сидел бы в своём Массачусетсе, раз мне тут так не нравится. Ни она, ни Шейн не собираются со мной нянчиться. У меня для этого есть мамаша, привычная к моим выкрутасам. Сдался им тут неуравновешенный псих.