Книга Дневник, страница 35 – Рита Лурье

Я правда это написал? Или моей грёбанной тетрадью завладела Лорна и вписала в неё эти гадкие слова?

Мне вдруг стало жаль не только Мэл, но и маму. Как же трудно так жить! Взвешивать каждое слово, чтобы использовать его как оружие. Просчитывать всё на два, на три шага наперёд, предугадывать чужие мысли, реакции и поступки. Использовать изъяны других себе на пользу, а из себя изживать малейшую слабость. Контролировать всех и вся. Скрывать свои чувства. Выжигать чувства, если они мешают делу.

Наш мир уродлив. В нём нет ни любви, ни настоящей дружбы, ни родственных связей. Даже с мамой мы, по сути, друг другу чужие, но, как она сказала… «на одной стороне».

Я не до конца понимаю, за что мы платим такую высокую цену. От магии никакой пользы. Она скорее проклятие, чем дар.

Но к чему я это… пока мы сидели на заливе, всё было хорошо, но Мэл вдруг полезла ко мне целоваться. Явно не из благодарности за устроенный «праздник». Она как-то по-своему всё поняла. Извинилась, увильнула от прямого объяснения своего порыва, но теперь я не могу выбросить это из головы.

Страшная неловкость преследовала нас всю дорогу домой. Мы молчали, игнорировали присутствие друг друга в тесном салоне автомобиля. Но больше не вернулись к этой теме, потому что Лорна ждала нас… с сокрушительными новостями. Конечно, мы с Мелиссой тут же позабыли о недосказанности между нами.

Лорна сказала, что мама Мэл умерла.

5 августа 2004.

Сложно поверить в то, что это действительно произошло. Верховная юга казалась… неуязвимой, вечной, бессмертной. Так и вижу Аманду Макбрайд всё еще живой, с её странной внешностью, неоново-зелёными глазами, неестественно вытянутым телом и крючковатыми пальцами. Не могу представить её мёртвой. Не в гробу, нет. Южных ведьм не хоронят, после смерти их предают огню.

Я допытывался у Лорны, что же случилось, но, конечно, она не расщедрилась на подробности. Мертва, но не без чужого вмешательства — вот и всё, что мне нужно знать. У Верховной юга была куча врагов. Её многие ненавидели. Неудивительно, учитывая, как она обращалась даже с собственной дочерью!

Мелисса пока останется здесь. Лорна не пустила её на прощальный обряд, сказала, что безопаснее для Мэл будет задержаться в Салеме.

Она… убита горем. У неё не было другой матери, она любила и такую, жестокую, холодную тварь. Сейчас Мэл совсем не разговаривает, хотя реветь уже перестала, ходит по дому ночами, не спит и почти не ест.

Я пытался впихнуть ей успокаивающие снадобья или антидепрессанты, но она от всего отказывается. Мама пригласила ту тётку-психотерапевта, к которой когда-то таскала меня, но пользы из её визита не вышло. Мэл наотрез отказалась с ней беседовать, хлопнула дверью у неё перед носом. Попросила оставить её в покое. Ей нужно побыть одной.

Пытаюсь понять, что она чувствует. Чтобы я почувствовал, если бы умерла Лорна? Смог бы я с этим справиться? Наши отношения не назовешь тёплыми и доверительными, но всё недомолвки отступают перед лицом таких ужасных вещей, как смерть. Меня парализует от мысли, что её не будет совсем, что однажды она просто перестанет существовать.

Это неотвратимо случится. Все мы смертны, конец — лишь вопрос времени, но можно ли как-то себя к нему подготовить?

Лорна права, привязанности делают нас уязвимыми. Чувства делают нас уязвимыми. Теперь я понимаю, почему она предпочитает сохранять дистанцию даже со мной. Всё предстает в ином свете. Она ведь потеряла брата, будучи совсем юной, очень рано столкнулась со смертью. Должно быть, именно тогда она и ожесточилась.