Книга Диссонанс, страница 22 – Рита Лурье

— Ладно, — с удивительной лёгкостью согласилась Мэл. — Да делай ты, что хочешь, идиот несчастный. Ничему тебя жизнь не учит! Но если ты сдохнешь, я не буду заботиться о твоём мальчишке, а сдам его в сиротский приют.

Сказав это, она повисла на своей помощнице, и вместе они начали восхождение по лестнице, ведущей на второй этаж дома. Итан проводил покачивающуюся парочку взглядом. Стоило бы им помочь, но он и сам едва стоял на ногах. Голова раскалывалась, а перед глазами прыгали разноцветные пятна.

«Он не мой, — зло подумал он, — и плевать я на него хотел».

Но это была очередная ложь.

Эрвин — последнее, что осталось от Джуди. Её сын. Кем бы ни был настоящий отец этого ребёнка, половина в нём от неё.

Это уже больше, чем ничего.

Спустя десять лет и несколько дней.

«Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу» — волей-неволей пришло на ум.

Впрочем, Итану было не до вычерчивания литературных параллелей со своим бедственным положением: дети шустро мчались по тому самом лесу, а он, как не силился их нагнать, всё равно отставал.

Он и представить себе не мог, что снова окажется здесь спустя столько времени, и не испытывал и толики воодушевления от вида треклятого мира между мирами.

Зеркало, из которого они выбрались, осталось далеко позади, зато за деревьями замаячило другое — похожее на предыдущее как две капли воды. Возможно, это оно и было, ведь здесь пространство и время существовали по каким-то своим особым законам. Когда-то Итан бился-бился, да так и не смог разобраться, как это устроено.

Девчонка, Мэнди, шмыгнула в портал, а Эрвин на минуту замешкался. Итану почти удалось схватить сына за воротник пижамы, но пальцы мазнули по воздуху.

Мужчина нырнул в серебро, и, не рассчитав вложенного усилия, неуклюже плюхнулся на паркет. Паркет особняка Уокеров. Оторвав физиономию от пола, Итан узнал свою старую спальню, ничуть не изменившуюся за годы.

Выходит, они сделали круг и воротились в исходную точку.

Тут он, к сожалению, сильно заблуждался. Взгляд выцепил пару деталей, вынудивших мозг завопить о чудовищном несоответствии: на спинке стула висел пиджак от школьной формы, а на письменном столе горел ночник, который Итан видел впервые в жизни. У него точно такого не было. Но выяснять, откуда взялся чужеродный предмет, он не собирался.

Его голову заполнила одна-единственная мысль, раздувшаяся, словно воздушный шар:

Им нужно убраться отсюда как можно скорее. Не важно, что есть в этой комнате, а чего нет. Здесь Эрвин. Эрвина тут быть категорически не должно.

Итан подскочил к сыну, намереваясь сгрести его в охапку и уволочь в зеркало, пока портал ещё открыт, но мальчик резко выставил перед собой ладони.

— Пап, подожди! — взмолился он. — Я всё тебе объясню!

— Я в этом не сомневаюсь! — рявкнул мужчина. — Объяснишь всенепременно. Но, клянусь, у тебя будут большие неприятности, парень!

Сын испуганно вжал голову в плечи: он не привык, чтобы отец повышал на него голос.

Нехорошо.

Итан приказал себе сбавить обороты — дело дрянь, но забываться не стоит. Он избегал уподобляться своей матери в её изуверских педагогических методах.

Эрвину не придётся трястись от страха рядом с ним, как в детстве трясся сам Итан, пока мать орала, как ненормальная, и швырялась вещами. Если бы только это: она частенько распускала руки в «воспитательных целях». И удар у неё был крепкий.