Книга Некромант на выселках, страница 78 – Рокси Торн

— Итак, дамы! — уже воодушевлённо начала вещать я, когда все призраки застыли на месте. — Двадцать лет работы на меня и маркиза. Всего двадцать лет работы, привычной вам рутины по дому и ваши семьи получат поддержку. Выплаты старым и немощным. Рассрочка на жилье и обучение. Льготная медицинская помощь. Да-да, — кивнула я трепыхнувшейся старушке. — Я понимаю, что не все ваши потомки проживают на наших землях. Не у всех из вас вообще есть потомки. Но если вы готовы послужить на общее благо, то от вашего имени будет сделан вклад в развитие социальной сферы. Только представьте, дом для деток, где по утрам есть горячая каша. Где есть учителя и тёплая одежда. Где малыши играют, а не батрачат до изнеможения в поле. Благодаря вашим усилиям через несколько лет они смогут занять достойное место в обществе, получить профессию, завести семью. Они получат шанс на жизнь благодаря вам!

Ох, как меня несло! Я себя ощущала Остапом Бендером по меньшей мере. По-хорошему весь мой спич вызывал только один вопрос: «Маркиз то почему ни черта не делает, раз старики голодают, а сироты воруют?» Но кажется, моя экспрессия, щедро сдобренная обилием непонятных слов, обескуражили не только души женщин, но и моих спутников.

Ну и совесть пришлось заглушить. Нехорошо же давить на больное. Это вам не эгоистичный двадцать первый век, да и собрались вокруг меня самые обычные крестьянки. Дети, старики — для них это не обуза и не пустой звук. Эти женщины привыкли тащить на себе семьи. Они просто не умели думать по-другому. Они не успели научиться ставить свои желания выше потребностей семей.

Невеликих нужд, если честно. Крыша над головой, еда в кладовой, одежда в сундуке. Не умели они мыслить другими категориями.

Не все, конечно. Глупо было бы надеяться на единообразие в мышлении. Но было ведь ещё и стадное чувство, которое заставило даже скептиков подтянуться поближе к нам.

— Кто готов увековечить своё имя в истории? Подходите ко мне или вон тому милому мальчику, — указала я на вспотевшего Глейна, отчаянно борющегося со свечой, и ткнула Кайрена в бок.

Понимаю, обучающий процесс и всё такое, но ковать надо, пока горячо, и пока призрачные женщины не переварили мою речь и не начали задавать неудобных вопросов. А они могут. Деревенские бабы — это не малахольные изнеженные аристократки. Они умеют думать, причём в самом неудобном житейском плане. А в моём выступлении логических дыр столько, что и не сосчитать.

Хотя Глейна и просить не пришлось, так он с этой свечей измучился. Он аж расцвёл весь, когда увидел протянутый ему блокнот. Стоит отдать должное, прежде чем выхватить из моих рук канцтовары, разрешение у Кайрена он всё же спросил. Формальное, конечно, причём мы все трое это понимали. Но у маркиза даже язык не повернулся вернуть его к свечке, с таким сочувствием парнишка смотрел на плавно приближающиеся к нему души. Всё-таки работа с населением — это призвание.

— Итак, — обратилась я к старушке. — Ваше имя, место проживания и год смерти?

По факту желающих оказалось не так уж и много. Души толпились вокруг нас, что-то между собой гомонили. Но вот идти наниматься в непонятном статусе и на непонятных условиях спешили далеко не все.

Кто-то просто не хотел работать, что я могла легко понять. Кто-то не имел детей и другой близкой родни, поэтому напрягаться ради чужих людей не горел желанием. Кто-то в целом был чужд идеям гуманизма и признавал только личностные блага.