Книга Принцесса Ардена, страница 155 – Софи Анри

— Прости, – устало произнес он и прислонился затылком к прохладной стене.

Музыка и гул голосов звучали приглушенно, зато отчетливо слышался стрекот сверчков, облюбовавших цветы и деревья в саду. Райнер вдыхал аромат цветущего жасмина. Какая ирония – от Кеи всегда пахло этими цветами.

— За что именно простить? – таким же усталым голосом спросила она.

Райнер горько усмехнулся.

— Полагаю, список причин, из-за которых мне впору просить у тебя прощения, непомерно длин. Скажи честно, весна моего сердца, как сильно ты меня ненавидишь?

Кея долго молчала, прежде чем ответить. Как будто в самом деле размышляла над его вопросом.

— Думаю, не больше, чем ты меня, – наконец ответила она тихо и как-то обреченно, отчего ему стало совсем паршиво.

— А что, если я скажу, что не испытываю к тебе ненависти?

С губ Кеи сорвался неуверенный смешок, который перерос в звонкий, переливчатый смех, словно он отпустил весьма удачную шутку.

Райнер с тоской смотрел на нее, стараясь запечатлеть в памяти образ хохочущей супруги. Он и забыл, как она прекрасна в эти моменты.

— Мы травили друг друга взаимной ненавистью и давились ей сами на протяжении пяти лет, – сказала она, смахнув кончиками пальцев выступившие на глаза слезы.

Райнер оттолкнулся от стены и встал напротив нее. Кея сразу же отступила, но уперлась спиной в холодный камень.

— Я хотел тебя ненавидеть. С того самого дня, когда ты подсыпала яд в мой бокал. – Услышав его признание, Кея тяжело сглотнула, и Райнеру показалось, что в ее взгляде промелькнуло чувство вины. – Я хотел ненавидеть тебя так сильно, что в какой-то момент поверил в это. Но я устал, Кея.

Он обреченно покачал головой и сделал несмелый шаг в ее сторону. Кея продолжала вжиматься в стену, но тяжело вздымающаяся грудь выдавала ее волнение.

Райнер прижался к ее лбу своим.

— Я устал постоянно ошибаться, устал оступаться, разочаровывать близких и самого себя. – Он обхватил ладонями ее лицо, пытаясь найти спасение в фиалковых глазах, которые отчего-то вновь наполнились слезами. – Я устал делать вид, что ненавижу тебя. За последние пять лет мы причинили друг другу столько боли, что даже заклятые враги ужаснулись бы нашей жестокости. Больше не хочу так. Я сдаюсь, Кея. Ты победила.

— И что это значит? – дрожащим голосом спросила она. – Ты собираешься дать мне развод?

Ее слова острым клинком вонзились ему в грудь.

Так вот чего она желает? Поэтому вытворяла всевозможные безумства, чтобы подпортить ему жизнь?

— Ты этого хочешь? – спросил он надтреснутым голосом.

Кея закусила губу. Молчание, казалось, длилось целую вечность, и когда она, наконец, отрицательно покачала головой, Райнер чуть не расплакался от облегчения. Он приблизился к ней еще на шаг и почувствовал, как она мелко дрожит, хотя на улице было тепло.

— Как думаешь, весна моего сердца, у нас есть шанс вновь зацвести? – спросил Райнер почти шепотом, с такой отчаянной надеждой в голосе, будто от ее ответа зависела его жизнь.

Кея ничего не сказала. Вместо этого она приподнялась на носочках, обняла его за шею и прильнула к его губам. Сладко, нежно, точно весеннее тепло, пришедшее на смену лютым морозам. Райнер отвечал на ее поцелуи жарко, как знойное лето, и требовательно. Он прижимался к ней всем телом, желая почувствовать волнительные девичьи изгибы, срывал с губ тихие стоны и дразнил откровенными ласками. Он и сам дышал тяжело и прерывисто, будто бежал без передышки много лет. Бежал за ней и все никак не мог догнать, а теперь, поймав, боялся вновь потерять.