Книга Принцесса Ардена, страница 93 – Софи Анри

Помимо Роксаны, Райнер переживал еще об одном человеке, чьи чувства были ему не безразличны. Он просто надеялся, что тот давно оставил в прошлом несбыточные надежды.

У комнаты Кеи он столкнулся с Хираном – лысым, худощавым мужчиной выглядевшим не старше его отца. Райнер встречал в Дахабе адептов и мастеров теней, один из них, Холланд, долгое время проживал в Вайтхолле, пока не уехал из Ардена, но из всех них Хиран был самым молчаливым и угрюмым. Своей бледностью и худобой он походил на мертвеца, но Райнер не обманывался болезненной внешностью и точно знал, что в этом, казалось бы, тщедушном теле скрывается сила, способная уложить на лопатки самых отважных бойцов с горой мышц.

— Добрый вечер, Ваше Высочество. – Хиран склонил голову, сложив руки на груди.

— Здравствуй, Хиран, принцесса у себя?

— Да, Ваше Высочество, но она неважно себя чувствует. Я опоил ее успокаивающим снадобьем.

Райнер нахмурился, пытаясь мысленно убедить себя, что совсем не переживает за строптивую жену. Ему до жжения на языке хотелось спросить у Хирана, что с ней случилось, но так он только вызвал бы подозрения. Кому, как ни мужу, знать о самочувствии жены.

— Спасибо, – он вежливо улыбнулся. – Можешь ступать, я сам позабочусь о Кее.

Хиран еще раз поклонился и направился прочь. Подол его черного халата касался пола, шаги были плавные и такие бесшумные, словно он не шел, а плыл.

Как только Райнер переступил порог комнаты, ему в глаза сразу бросился букет белоснежных хризантем, стоящий в вазе на столе. Этот сорт цветов был очень редким и зацветал в начале лета. Из книги о языке цветов на Востоке Райнер вспомнил, что хризантемы считались символом мира и процветания. От этой мысли он снисходительно фыркнул.

«Поздно поднимать белый флаг, весна моего сердца»,– с насмешкой подумал он.

Райнер уже собрался войти в спальню, где наверняка притаилась Кея, как вдруг услышал доносящуюся оттуда мелодию. Он сразу узнал характерные звуки старинного струнного инструмента – цитры. Он замер, не в силах пошевелиться, и завороженно слушал музыку настолько печальную и пронзительную, что сжималось сердце, а кожа рук покрывалась мурашками.

Когда оцепенение спало, Райнер, словно околдованный, медленно отворил дверь спальни и увидел Кею. Она сидела на полу у кровати, облаченная в белый традиционный халат, с распущенными волосами, и самозабвенно перебирала струны цитры. Из-под ее пальцев рождалась музыка, бередящая душу и раздирающая сердце в клочья. Даже не замечая, что уже не одна, она играла так, будто хотела заставить плакать весь мир – и плакала сама. Шумно всхлипывая, кусая губы до крови и роняя хрустальные слезы на деревянный корпус цитры.

Осознание поразило Райнера как гром среди ясного неба.

Какой же он болван!

Белые хризантемы – не символ мира на Востоке. Они символизировали печаль, скорбь и траур, как и белая одежда. Игре на цитре Кею научила мать, а сегодня была годовщина ее смерти.

Пока он злился из-за ее глупой выходки и продумывал план мести, его жена скорбела в одиночестве.

В этот миг ему стало стыдно. Пусть Кея предала его в прошлом и он никогда не сможет ей доверять, они никуда не денутся друг от друга.

Райнер переживал за сестру и ее будущее, но если она примет предложение Вириана, – а он не сомневался, что примет, – Роксана будет жить в Колдхейме среди родных. Она никогда не останется без поддержки близких людей. Кея же в Аэране была совершенно одна. Асвад скоро покинет столицу, да и не был он образцовым родственником. Поэтому единственный человек, на которого она могла положиться, – это сам Райнер. Как бы им обоим это ни нравилось, теперь он – ее семья.