Книга Шесть соток волшебства, страница 38 – Юлия Стешенко

— Я думала, тут все машины моют, — Инга махнула рукой, указывая на противоположный берег. — Там колея давно наезжена.

— Рыбаки наездили и сопляки, которым всю романтику дома родители ломают. А машины в Холодных ключах никто не моет. Дураков нет. ДядьВаля, я помню, лет десять назад повадился сюда «шкоду» гонять. У нас мойка как раз закрылась, а дядьВаля таксовал — хотел, чтобы машина всегда чистая была, аккуратная. Ну и нашли дядю Валю как-то утречком в камышах. Милиция сказала, что поскользнулся на камнях, головой ударился и утонул, не приходя в сознание.

— Значит, Натальин муж еще дешево отделался, — покачала головой Инга.

— Это предупреждение, — приподнялась над волнами водяница. Стали видны тонкие, словно мраморные, ключицы и полукружия крохотных белых грудок с голубоватыми ягодками сосков. — Придет еще раз — обратно уже не уйдет.

— Поняла. Передам, — Инга замешкалась, подбирая слова. — Мы можем… как-нибудь… компенсировать вам ущерб?

— Что? — не поняла водяница.

— Женщина в доме просит прощения, — попробовала еще раз Инга. — Как мы можем загладить обиду?

— Загладить? — водяницы всколыхнулись, замельтешили, как рыбки в воде, и сбились в тесный кружок. Приглушенный разговор слился в тихий перезвон стеклянных колокольчиков.

— Можно загладить, — наконец отделилась от группки главная водяница. — Пусть женщина следующей ночью придет сюда. И пусть принесет подарки. Тогда вода вернется.

Инга думала, что главной проблемой станут недоверие и страх. Наталья испугается идти ночью на озеро или попросту не поверит Инге, приняв ее совет за совершенно дурацкую разводку. Но версию с обиженными водяницами Наталья приняла сразу. Видимо, сказался многолетний опыт соседствования с практикующей ведьмой. Сложнее всего оказалось убедить Наталью, что подарки нужно совершенно конкретные. Не золотые прабабкины сережки, не зарубленная курица и даже не брикеты трески — водяницы не дрессированные тюлени, мороженую рыбу жрать не станут.

— Понадобится обычная белая рубаха. Да, ночнушка годится. Необязательно хлопок, вполне подойдет синтетика. Да, кружева не нужны, и вышивка тоже, — терпеливо отвечала на град вопросов Инга. Сидеть на чужой кухне было до странности неуютно — в доме у Натальи пахло пережаренным маслом, в окно с обреченной монотонностью били мухи, а в спальне оглушительно храпел муж. Инге очень хотелось выйти во двор, но обижать хозяйку капризами было неловко. — Кремовый торт водяницы тоже не оценят. Возьмите простые сладости — конфеты, печенье, орешки в сахаре. Можно даже изюм принести — главное, чтобы не кислый был, а сладкий. Ну и на кагоре не экономьте. Хорошее вино от плохого водяницы сразу отличат.

— Хорошо. Все сделаю, — Наталья закончила конспектировать и убрала листочек с рекомендациями в карман. Как будто рецепт от врача получила. — Может быть, мне рубаху самой пошить? Целый сундук ткани от покойной свекрови достался, пусть хоть какая-то с него польза будет.

— Конечно. Если умеете — шейте, к дизайну водяницы непридирчивы, — согласно кивнула Инга и встала. — Так что, я вечерком к вам зайду? Часиков так в десять.

— Да-да, заходите. Я как раз ребенка уложу и выйду. Что-то Санька совсем раскапризничался в последние дни, — Наталья отогнула занавеску и задумчиво поглядела на играющего в песочнице мальчика. Худенький, до прозрачности бледный, он сосредоточенно лепил куличики, выбивая их из ведерка резким ударом лопатки. Как будто гроб заколачивал. Инга тоже склонилась к окошку — и замерла. Над мальчиком безостановочной спиралью вился черный рой сглаза.