Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 22 – Юлия Стешенко

— Маахита! – обрушившись на тротуар, вскинула руку Ругер. – Маахита! Маахита!

Мужик что-то кричал в ответ, уворачивался от плещущих в него сгустков света, но подскользнулся, замешкался и очередная вспышка угодила его в плечо, растеклась по телу мерцающей радужной кляксой.

Полуголый десантник запнулся, качнулся как пьяный и медленно опустился на колени. Он все еще пытался прицелиться, но рука гуляла, как у контуженного, а в глазах застыло глубокое стеклянное изумление.

— Да ложись же ты, обмудок! – Ругер шагнула вперед и пинком вышибла у него оружие. Описав в воздухе дугу, оно свалилось в грязь прямо напротив Стэна. Он наклонился вперед. Это была деревяшка. Ну или пластик, покрашенный под деревяшку. Тонкая и короткая хрень, которую можно переломить двумя пальцами, без магазина и даже без аккумулятора.

— Гхат, - устало выдохнула Ругер, и лежащего мужика опутали прозрачные ленты из света. – Пиздец.

С выражением глубочайшего охренения на лице она подошла к Стэну и села на землю – прямо в густую маслянистую лужу, вытекающую из-под мусорного бака.

— Шесть дней всего. И я проебалась. Шесть, сука, дней. Петер меня убьет.

Вид у Ругер был такой растерянный и несчастный, что рот у Стэна открылся сам по себе – на голых рефлексах, без участия мозга.

— Да ладно. Ничего же, в общем, и не произошло, - он обвел взглядом глубокие трещины в стенах. Кирпич кое-где оплавился, стекая медленными тягучими каплями, как растаявший на солнце шоколад. – Ну, то есть, все живы.

Ругер тоскливо вздохнула и провела рукой по лицу, оставляя на коже густые черные полосы.

— Ага. Осталось только Петера в этом убедить. Это, вообще-то, секретная часть работы была. И про нее ты знать не должен.

— Так мы не скажем. Я сейчас подгоню машину, загрузим этого вот в багажник. А Петеру объяснишь, что сама все сделала, пока я за кофе ходил.

— Я же его спеленала. Думаешь, существует вариант реальности, в котором ты не заметил в багажнике мужика под заклинанием?

Стэну показалось, что он спит. Мир стал таинственным и нереальным, наполнился прозрачными бесшумными тенями. И Стэн, как тюлень, скользил в темных водах абсурда, лениво колыхая ластами.

— В багажнике веревка есть. Давай просто свяжем, - на Стэна вдруг обрушилось сильнейшее желание захихикать, и он стиснул челюсти, дожидаясь, когда попустит. – И кстати. Думаю, ты мне должна кое-что объяснить. Насчет всего этого, - широким взмахом он охватил и мужика на земле, и оплавленные стены, и разоренные мусорные баки.

— Справедливо, – Ругер решительно поднялась, отряхивая с куртки расплющенную шкурку банана. – Но ты мне тоже должен. Объяснить.

— Что?

— Насчет окопа. Мне, знаешь ли, до чертиков интересно.

Стэн замолчал. Время тянулось и тянулось, как бесконечная китайская лапша, а Стэн пристально рассматривал мозаику из мусора на асфальте. Гниющие листья салата. Яичная скорлупа. Два чайный пакетика. Коробка из-под салфеток.

— Ладно, - Стэн хлопнул ладонями по коленям и медленно поднялся. Промокшие джинсы с чавканьем отклеились от задницы. – Только без всей этой херни про психологов.

— Идет, - Ругер окинула его оценивающем взглядом. – А ну-ка повернись.

Стэн послушно развернулся тылом, и в спину ему ударил поток горячего воздуха.

— Эй! – Стэн шарахнулся в сторону, наступил ногой на что-то склизкое и чуть не навернулся обратно в грязь. – Что за?..