Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 73 – Юлия Стешенко

— Нет.

— Вот и отлично. Тогда никаких проблем, - Делла похлопала по стене рукой. Лицо у нее сделалось сосредоточенным и отстраненным, как у снайпера перед выстрелом. – Так, что тут у нас…

Она пошла вдоль окопа, кончиками пальцев оглаживая неровные срезы. И Стэн не удержался.

— Ты правда думаешь, что окоп – это нормально? – задал он вопрос, который вертелся на языке и свербел, как комариный укус.

— Честно? – Делла обернулась и задрала голову, глядя на Стэна снизу вверх. – Нет. Норма – это не качественная, а статистическая категория. Поскольку у большей части граждан на задних дворах нет окопов, твой случай очевидно выбивается из выборки. Хочешь удержаться в рамках среднестатистических значений – посади розы. Ты любишь розы?

Стэн опустился на мешок, вытянув ноги – и понял, что сидит именно там, где обычно сидел отец. Даже поза почти такая же. Была в этом какая-то малопонятная ирония.

— Нет. Не люблю.

— Тогда чего ты паришься? Людям нравятся розы – они сажают розы. Тебе нравится окоп – ты вырыл окоп. Все просто.

— Хм… – Стэн обдумал эту идею, погонял ее туда-сюда в голове. – Но должны быть объективные критерии. Если каждый будет делать все, что захочет, общество превратится в хаос.

— О как! – обрадовалась Делла. – И ты собираешься взять автомат, дать очередь в воздух и заставить всех рыть окопы?

— Нет, конечно!

— То есть, ты признаешь право окружающих сажать розы? – улыбка у Делла стала откровенно насмешливой. Стэн проследил ее мысль – и тоже ухмыльнулся.

— Тогда окружающие должны признать мое право на окоп.

— Ага, - Делла подмигнула ему ярким карим глазом. – По-моему, ты слишком сильно переживаешь из-за того, что является нормой. Тебе нравится твой окоп? Вот и наслаждайся. А надоест – зароешь. И где мой некартонный кофе? – внезапно сменила тему Делла.

— Отсутствует. Я посмотреть хочу.

— Эй! Это нечестно!

— Ты же только что мне доказывала, что нужно следовать собственным желаниям, игнорируя установленные традиции и правила.

— Какой ужас, - закатила глаза Делла. – Я взрастила чудовище.

И пошла по периметру окопа, что-то приговаривая себе под нос на незнакомом гортанном наречии. Время от времени Делла била открытой ладонью в стену, и по земле пробегала ощутимая дрожь, а трава колыхалась, словно приглаженная ветром. Там, где проходила Делла, влажные глиняные срезы, сохранившие следы лопаты, разом теряли пористость и каменели, спекаясь в керамику. С некоторым удивлением Стэн осознал, что магия бывает скучной.

Закончив обход, Делла опустилась на корточки и принялась выцарапывать ножом то ли буквы, то ли рисунки. Воздух в окопе колыхался, как над костром, между прорисованными знаками проскакивали синеватые искры разрядов. Делла медленно, старательно царапала стены, что-то бормотала и время от времени резко взмахивала рукой, очищая брезент от насыпавшейся земли.

Минуты тянулись.

Стэн скучал.

В конце концов он не выдержал и поднялся, звонко хлопнув ладонями о колени.

— Ну, я, пожалуй, пойду. Кофе сварю. Тебе минут двадцать хватит?

Делла, не оборачиваясь, кивнула и отмахнулась: заткнись и не мешай.

— Если что – зови. Я открою окно, чтобы слышать, - предупредил напоследок Стэн и медленно пошел к дому. Растаявший снег, облепивший траву крупными каплями воды, темными пятнами оседал у него на ботинках.