Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 115 – Юлия Стешенко

— Конечно. Но вам он не понравился. Почему?

— Потому что я не люблю шпионов?

— Наверняка. Но Себастиан вам не понравился сразу. До того, как обозначил свои намерения.

— Вы увидели это — и все равно бросили Здорека в атаку? Но зачем?

— Из любопытства. Хотел посмотреть, как вы будете реагировать, — равнодушно пожал плечами Желязный. — И все же. Себастиан на юных дев оказывает гипнотический эффект, я сам неоднократно это наблюдал. Но сегодня эффекта не случилось. В чем он ошибся?

— Пан Здорек? Ни в чем. Ошиблись вы, — Ирена, подперев пальцами висок, на мгновение прикрыла глаза. — Вы ведь собрали обо мне информацию. И знаете, что я недавно разорвала помолвку.

— Конечно, знаю. На это и был расчет. Я предположил, что вы захотите отомстить жениху. Продемонстрировать, что пользуетесь успехом у противоположного пола.

— Логичное предположение. Но… вы видели фотографию Богуслава Фабиана?

— Нет. А что?

— Пан Здорек выглядит, как его потерянный брат. Тот же типаж, та же манера общения.

— Ох. Вот оно что… — задумчиво покрутил ус Желязный. — Действительно, неудачный выбор. К тому же пан Фабиан был довольно богат. И шляхетского происхождения. Значит, я просто привел к вам дешевую копию. Прошу прощения, — искренне улыбнувшись, он виновато развел руками. — Надеюсь, вы не станете на меня обижаться?

— Ни в коем случае. На вашем месте я, вероятно, поступила бы так же. Уже поступаю, — осознав аналогию, Ирена фыркнула. — Вот меня и настигла божья кара!

— За что?

— За обман Мейбаумовой!

Какое-то время Желязный продолжал светскую болтовню — рассказывал байки из сыщицкой жизни, шутил, делал комплименты. Сквозь легкую кисею необременительной беседы иногда прорывались вопросы — острые и точные, словно иглы. Как реагирует Мейбаумова на попытки сближения? Хорошо ли проработана фальшивая биография? Как раскрывается характер Мейбаумовой в неформальном общении?

Ирена отвечала обстоятельно и уверенно, стараясь не завышать ожидания — но и не принижать собственные достижения. Тщательно лавируя между правдой и умолчанием, она нарисовала достаточно оптимистичную картину. Но оптимизм этот основывался только на ее, Ирены, личном участии.

Желязный слушал ее благожелательно, но в светлых холодных глазах проглядывала откровенная насмешка. То ли над потугами Ирены изобразить собственную незаменимость, то ли над абсурдностью ситуации в целом. Малолетняя соплюха делится с легендарным сыщиком своими гениальными планами. Ну не чепуха ли?

Говорить становилось все тяжелее, мысли путались, в руках появилась неприятная дрожь. Когда Желязный, изобразив лицом сожаление, наконец-то откланялся, сославшись на безотлагательные дела, Ирена просто откинулась в кресле и закрыла глаза. В голове гудел колокол, сердце колотилось в горле, ладони взмокли от пота. Ирена чувствовала себя так, словно сначала обежала по кругу городскую площадь, потом выдержала схватку с драконом, а в конце — сдала экзамен по прикладной сигилографии. И не кому-нибудь, а самому профессору Бобрицкому, который к каждому билету давал минимум три практических задания.

А какой замечательный был день! И в рукодельном клубе все получилось, и Мейбаумова следующую встречу назначила, и чудных пирожков к ужину удалось купить. Ну не сволочь ли после этого Желязный? Сердце говорило, что сволочь. А разум… разум подсказывал, что Ирена на его месте поступала бы так же. В смысле, не доверяла и контролировала. Ну в самом деле. Желязный видит перед собой соплячку. Вчерашнюю институтку, восторженную барышню, которая вбила себе в голову романтическую идею — стать сыщиком. Что уже многое говорит об уровне ее интеллектуального развития.