Книга Зажмурься и прыгай, страница 189 – Юлия Стешенко

Да, точно. Они же крышу чинили. Збышек собирался убрать лестницу, но забывал, все время из головы вылетало, а Лесь ругался, орал, что нельзя быть таким распиздяем, что дерево размокнет, гнить начнет, и Збышек клялся, что завтра уберет, обязательно уберет, и снова забывал…

— Ну и кто теперь распиздяй? — широко, безумно ухмыльнулся Збышек, присел и опустил Яську на пол. — Так, дальше сама. Не ждите меня, идите!

— Ты куда? — заорал ему в спину Лесь. — Ты ебанулся? Вернись сейчас же! Стой! Ты куда⁈

Не слушая несущиеся в спину крики, Збышек ссыпался по лестнице и ломанулся по коридору. По пути он подхватил с пола коврик, набросил его на плечи и хоть как-то прикрыл рожу от искр и дыма. Ноги немилосердно жгло, глаза слезились, нос так забило соплями, что вдохнуть было уже невозможно — и Збышек хватал воздух ртом, мысленно вознося молитвы всем ангелам, чтобы здесь не было угарного газа.

Это же только из печки, правильно? Не при пожаре? Не при открытом огне? Боже, пусть будет так. Ну пожалуйста.

— Марылька! — закричал он, влетая на кухню. — Марылька! Кис-кис-кис-кис!

Кухня полыхала. Огонь уже растекся по стенам, забрался на потолочные балки, весело плясал в шкафу и на столе. Обои превратились в обугленные лохмотья, обивка стульев горела, и только мокрые шторы болтались посреди пылающего ада, истекая белыми струями пара.

— Марылька! Кис-кис-кис!

Где она может быть? Где, еб твою мать?

Збышек крутанулся, окидывая взглядом комнату. Под лавкой было пусто, у входа стояла стена огня… Но печь была каменная! Она не горела! Она не могла гореть! А кошки всегда лезут наверх! Збышек понятия не имел, откуда он это знает. Может, он и не знает вовсе. Может, он только что придумал эту великую истину. Но других вариантов все равно не было, если кошка забилась под шкаф или выскочила в коридор — ей пиздец.

— Марылька! Иди сюда. Киса-киса, — смиряя сорванный хриплый рык, заворковал Збышек и сунулся на печь.

Кошка была там! Кошка! Была! Там!

Забившись в дальний угол, она съежилась в крохотный комочек, и Збышек потянулся к нему.

— Ай, бля!

Вытаращив глаза, гребаная кошка вдруг завыла и полоснула лапой. Шерсть на загривке у нее поднялась дыбом, уши прижались, хвост распушился.

— Ты что творишь, дура? Я же тебя спасаю!

Сбросив с себя половик, Збышек накинул его на кошку, стремительно обмотал и сдернул с печки. Приплясывая на горячем полу и матерясь, он бросился обратно, к лестнице. Яська и Лесь уже поднялись на чердак, и это должно было радовать — но почему-то показалось ужасно обидным. Да, это эгоизм. Ну вот такой вот Збышек плохой человек.

— Давай сюда! Быстро! — из проема над лестницей высунулся Лесь и замахал руками. Збышек, встряхнувшись, ломанулся в зияющую черноту, как тонущий — к просвету проруби.

— Ну слава богу! — жесткие руки подхватили его и потащили, удерживая от падения. — Какого ты… Кошка? Серьезно⁈

— А что, не надо было? Любишь жареную кошатину? — вызверился Збышек. С трудом встав на ноги, он задрал голову. В крыше уже темнела дыра, через которую падал редкий нудный дождик. Чем Лесь ухитрился выбить черепицу, было совершенно непонятно — ничего подходящего Збышек не находил. Но Лесь, блядь, все равно исхитрился. Зубами прогрыз, что ли?

— Вот. Давай на стул, подтянешься — и на крышу, — Лесь пододвинул колченогий табурет, который они собирались выбросить — но, к счастью, не выбросили.