Книга Второй шанс, страница 19 – Ольга Кравченко

Стоило отойти от костра, как холод от мокрой одежды пробрал до костей. «Надо же, — мелькнуло в мыслях, — а раб твой ходит и не жалуется…» Мы молча шли рядом, степняк — чуть позади, как и полагается слуге. Шаги гулко отдавались под ветхими сводами. Где-то рядом крикнула и умолкла потревоженная нами птица. Затем мы разделились. Я принялся собирать сорванные давней непогодой сучья, а Стах направился к пролому в крепостной стене. В тот момент, глядя ему в спину, я решил, что пойму, если он не вернется. Дома совру, что раб утонул, спасая Княжна. Что-то мне подсказывало — княжна подтвердит мою историю. Однако, не успел я собрать достаточно топлива, как степняк снова показался в проеме стены с корзиной в одной руке и еще одним пледом в другой. Увидев его, я почувствовал странное, двойственное чувство. С одной стороны нечто сродни разочарованию. С другой — радость. Чем-то этот странный парень мне нравился.

Пока нас не было, княжна успела снять мокрую одежду и разложить её сушиться, а сама щеголяла в накидке из пледа, завязанной таким манером, как благородные дамы завязывают кусок яркого шелка, принимая солнечные ванны в креслах на террасе. Несмотря на то, что мысли мои были заняты совсем другими вещами, а шерстяной плед совсем не так ложится по фигуре, как яркий тонкий шелк, я констатировал, что длинная шея, покатые плечи и округлые руки моей невесты удивительно хороши. Едва завидев корзину с едой, она открыла ее и принялась хозяйничать, да так ловко, будто всю жизнь сама на стол собирала. Обвалившийся кусок колонны с затейливой лепниной она застелила салфеткой — вышел недурной стол. На нём девушка расставила вино и сладости, хлеб и сыр порезала толстыми ломтями, вяленое мясо — тонкими. Сыр и мясо я тоже не говорил брать, но сейчас они были очень кстати. Только глядя на это великолепие я понял, до чего, всё-таки, проголодался.

Стах развернулся и собрался выйти за новым хворостом, но я жестом остановил его.

— Прислуживать за трапезой? — спросил он, глядя в пол.

— Сядь с нами, поешь и согрейся. Топлива пока достаточно, потом соберешь еще, если понадобится.

Он странно посмотрел на меня. Будто я обратился к нему на тарабарском языке диких горных людей. Так бы, наверное, я сам смотрел на своего жеребца, обратись он ко мне человеческой речью. Впрочем, послушался, и сел чуть поодаль от стола, достаточно близко к костру.

Меня всегда учили, что степные эльфы — дикари без роду без племени, без памяти, без истории, без собственных обычаев и достоинств: ни благородства у них не встретишь, ни благодарности от них не дождёшься. Я давно предполагал, что это отнюдь не правило, что это не всегда так, не со всеми степными, и оказался прав: мой раб, попавший ко мне в услужение не по собственной воле, без приказа и без раздумий кинулся в реку спасать княжну Ирими. Мог и погибнуть! А после её спасения уже десять раз сбежать мог — упрямо остаётся. Почему?

У княжны таких мыслей не было. Её личико было весёлым и радушным, на согревшихся щеках играл нежный румянец. Она запросто взяла ломоть хлеба, положила на него сыра и мяса, протянула Стаху.

— Поешь! — с улыбкой предложила она. — Я от страха и от купания жуть, как проголодалась! Думаю, ты тоже голодный, хоть и не признаешься!