Книга Второй шанс, страница 25 – Ольга Кравченко

Утро застало за невеселыми думами. Пришли безмолвные охранники, не особо церемонясь, заковали руки и ноги в тяжелые цепи, непонятно зачем — я и так еле двигался. Единственное, что я мог сделать стремительно, это рухнуть на сырой и грязный тюремный пол, что я и проделал. Охранников это не особо озадачило, они просто схватили меня под руки и поволокли во двор, там, с той же заботой, бросили в повозку, и я отправился в своё последнее путешествие.

Стоял легкий морозец, сыпал снег, было тихо-тихо. От холода ли, от бессонной ночи или от мыслей о предстоящей казни все мое тело тряслось так, что даже цепи позвякивали.

Сперва я ничего не слышал, просто смотрел, как падает последний снег в моей жизни, потом услышал со всех сторон: «Подлец! Степная собака!» — мы приблизились к площади. Сердце бешено заколотилось. Солнце милостивое! Неужели все?! Как умирать- то не хочется! Впрочем, лучше смерть, чем дрянная жизнь раба, оставалось надеяться, что всё закончится быстро.

Стражники поволокли меня на эшафот, потому что идти я не мог, а потом перекинули цепи за крюк на столбе, потому что стоять самостоятельно не мог тоже. Я просто повис на цепях. Вышел эльф в черном одеянии хранителя и начал зачитывать длинный перечень моих преступлений. Если бы не слабость и шум в голове, я бы послушал, наверное, интересно узнать о себе столько нового. Вон какой свиток огромный не пожалели, что бы все перечислить.

Когда внушительный перечень моих преступлений уже подходил к концу, у чтеца возникла заминка, а толпа как-то по-другому зашумела. Я с большим усилием поднял голову, но сперва не видел ничего, кроме пестрой толпы горожан. А потом увидел.

Леолан, в сопровождении десятка солдат, прокладывал себе дорогу через людскую толпу. Вид у него был настолько грозным, что люди сами расступались. Принц с солдатами поднялся на эшафот, меня отвязали от столба и сняли цепи. А дальше я ничего не помню — последние силы покинули. Сквозь полуобморочное состояние я чувствовал: меня куда-то несут. Потом кладут. Потом меня снова начали пытать. Кажется, я кричал, потому что кто-то сказал над ухом:

— Потерпи, я просто обработаю раны…

Я открыл глаза — и вправду, лекарь, со смешной такой шапочкой, как у них принято — с палачом не перепутать. Обрабатывают раны? Старичок приподнял мне голову, залил в рот какую-то горькую гадость, и сразу боль отступила, я заснул. Несколько дней то просыпался, то снова засыпал. Помню, будто меня поили молоком, несколько раз приходил тот же лекарь, но уже так больно не было. Когда я впервые пришёл в себя по-настоящему, понял, что смерть прошла совсем рядом, подышала в затылок, и ушла ни с чем.

Я медленно осмотрелся. Это был не тот пустой денник, который Ниэлон выделил мне, когда меня отправили в конюшню. Я находился в комнате с настоящей кроватью, с большим окном, чистой и опрятной… Неподалеку стоял небольшой столик и стул, на нем, уронив голову на руки, спала служанка. Я осторожно, стараясь не разбудить ее, попытался повернуться на спину, но даже от легкого шороха женщина проснулась. Она поспешно поднялась и подошла ко мне, поправляя волосы. Я узнал молодую горничную, с которой иногда сталкивался во дворце. Обычно она проходила мимо меня, как мимо пустого места, но сейчас была — сама забота.