Книга Дорога в Ад, страница 77 – Александр Андросенко, Ольга Кравченко

— Шутишь? После того, как я тут пистолетом размахивал, уйти?

— Да. Так мы не договоримся, у вас между собой слишком много обид. Мы не продвигаемся к цели. Ни мы, ни она ничего не получим от ссоры, кроме несчастного ребенка.

Воин нехотя отпустил Юлю, предупредив:

— Не дергайся, отпускаю, — он глянул коридор и прошелся по квартире, проверяя на явные ловушки. Конечно, беглый осмотр не давал полной картины, было несколько фонящих мест, но ничего критичного. — Вроде чисто.

— Я тоже ничего не чувствую, — кивнул Анатолий.

Марина молча вышла из квартиры, утянув за собой Ирину.

* * *

Закрыв дверь, Анатолий повернулся к Юле и произнес:

— Мы одни, — после чего вытащил нательный крест и осенил себя и женщину крестным знамением. — Поговорим?

Колдунья, дрогнувшая в момент, когда ее перекрестили, кивнула:

— Да. Чаю?

— Конечно, — священник прошел на кухню.

Юля быстро выставила чашки, плеснула воды и заварки. Анатолий насыпал сахар.

— Исповедуете, отче? — вдруг резко спросила колдунья. Даже голос у нее изменился.

— Ты крещеная? — изумился Анатолий.

— Да. И уже в сознательном возрасте. Я надеялась, это сможет защитить меня от навитов.

— Таинство исповеди требует истинного раскаяния, — немного помолчав, Анатолий постарался поймать взгляд Юли. — Я могу выслушать тебя, но… исповедь — это не только перечисление грехов, но и их осознание.

Юля твердо встретила взгляд священника:

— Выслушайте меня, отче. А дальше решите, осознала ли я их и достойна ли прощения.

Не так просто бросить «все и уехать в Урюпинск» — это Юля поняла уже к концу первой недели в комфортабельной гостинице. Хорошо еще, ребенок был спокойный — ел по расписанию, ночами — спал, иначе можно было бы вешаться сразу.

От миллиона, что она просила у Мурки, осталась почти половина, поэтому Юля была лишена хотя бы одной проблемы — с деньгами, но все остальные навалились одновременно.

Поиски жилья, постановка на учет в поликлинику, паспортный стол, гражданство, она буквально жила в разъездах. Заодно до нее дошло, что ребенок ее не просто связывает — висит непосильной ношей. Пару раз она попробовала уговорить оставить его на ресепшене гостиницы, но обе улыбчивые девушки вежливо отказались следить за малышом. Пришлось нанимать няньку.

Проблему с жильем удалось решить оперативно, на нем Юля не планировала экономить, и сняла прекрасно обставленную трехкомнатную квартиру в центре города, рядом с набережной. Переехав в нее, девушка поняла: нужна полноценная домработница, нянькой тут не обойдешься. Зато ребенка всегда будет с кем оставить.

Перебрав несколько кандидатур, она остановилась на Виктории, молоденькой девчушке, только-только окончившей школу, но не поступившей в университет. Вид у Вики был забитый, но сама она — чистенькой и послушной.

— У вас поработаю, денег соберу, предметы подучу, и точно поступлю! — поделилась она планами на жизнь в первый же день работы.

Непринужденность, с которой общалась Вика, переносилась на все — она спокойно воспринимала замечания, легко выполняла все поручения, что Юля ей давала (а их было не мало — надо же было проверить девочку). Несмотря на это, первый раз оставив с ней ребенка, Юля мчалась назад как ужаленная, с дурным предчувствием. Каково же было ее удивление, когда она застала Вику, рассказывающую малышу сказку о Золотом петушке.