Книга Я пересоберу ваш мир, страница 137 – Натали Карамель

Он повернулся ко мне.

— Спасибо вам, Мира. Вы изменили не только город. Вы изменили будущее.

Зал взорвался аплодисментами. Я стояла, сжимая в кулаке край платья, и смотрела на сотни лиц. Кто-то хлопал искренне, кто-то из вежливости. Кто-то откровенно злился. Но большинство улыбалось.

«Ирина, — подумала я. — Ты видишь? Мы сделали это».

После бала жизнь вошла в обычную колею. Мы с Алексеем проводили дни в мастерской, Дмитрий мотался между столицей и Златоградом, Григорий и Лена жили в усадьбе.

Григорий так и не стал красноречивым, но Лена словно расцвела. Я часто замечала, как он смотрит на неё, когда она не видит. С такой теплотой, будто она была единственным солнцем в его жизни. Они прожили долгую, тихую, счастливую жизнь.

Они остались жить в усадьбе. Лена развела огромный сад, возилась с цветами, пекла пироги для всей округи. Григорий ворчал, что яблок слишком много, но сам с удовольствием развозил варенье по соседям. А по вечерам они сидели на крыльце и молча смотрели на звёзды.

Дмитрий же не успокаивался. Ему хотелось путешествовать, видеть мир. Он постоянно пропадал в разъездах — то в южных портах, то в северных городах. Мы получали от него короткие телеграммы и длинные письма, исписанные его корявым почерком.

«Всё хорошо, не волнуйтесь», — писал он. «Мастерскую расширяю, заказы есть. Алексей, смотри за Мирой, а то чувствую, она опять не ест».

В одном из писем он вдруг обмолвился: «Познакомился с одной девушкой. Зовут Алиса. Она учится в школе дипломатов — представляете, женщина-дипломат! Остра на язык, спорить с ней бесполезно. Но я почему-то не хочу выигрывать споры. Я хочу слышать её голос».

У меня заколотилось сердце. Алиса. Школа дипломатов. Та же ирония, та же твёрдость.

«А вдруг? — мелькнула сумасшедшая мысль. — Вдруг она тоже...»

Но я покачала головой. Не бывает таких совпадений. Мой мир и этот — разные. Алиса из моего детства осталась там, за гранью.

Алексей решился через три года после бала, в нашей мастерской.

За окном падал снег, на улице горели фонари, которые когда-то переделала я. Линда стояла в углу, потушив глаза. Деликатно, чтобы не мешать. Я уже научилась понимать, когда она «смотрит в стену», делая вид, что занята.

Алексей вытащил из кармана маленькую коробочку.

— Мира, — сказал он. — Я не умею говорить красиво. Я умею работать, чертить, считать. И я понял, что без тебя моя жизнь, как двигатель без пара.

Он опустился на одно колено. Линда чуть повернула голову. Подглядывала.

— Выходи за меня.

Я смотрела на него и не верила. Пять лет знакомства и работы бок о бок. И вот теперь это.

— Да, — сказала я. — Да.

Кольцо с маленьким голубым кристаллом оказалось в самый раз. Линда моргнула и отвернулась к стене. Кажется, застеснялась.

Через год после свадьбы у нас родились близнецы.

Мальчика назвали Петром. В честь Петра Ивановича. Девочку — Ириной. В честь той, кто закрыла за собой дверь.

Алексей боялся брать их на руки. Такие они были маленькие. Но я видела, как он смотрит на них, когда думает, что никто не замечает.

— Вылитая ты, — сказал он, глядя на Ирину. — Такая же серьёзная.

— Она ещё вырастет и покажет всем, — ответила я.

Лена приезжала нянчиться с ними. Григорий приносил деревянные игрушки, которые сам вырезал. Дмитрий присылал из поездок смешные сувениры.