Книга Я пересоберу ваш мир, страница 84 – Натали Карамель

Алексей почти не вмешивался в разговор, но я чувствовала его взгляд. Он смотрел не на лицо — на руки. На то, как я держу платок, как поправляю ворот, как отвечаю Дмитрию. Я заставила пальцы слегка дрожать — как у той, кто не привыкла к вниманию. Но внутри всё кипело. Он слишком близко.

Дмитрий не унимался. Пододвигал мне лепёшки, которые захватил из дома, предлагал квас, шутил. Я брала, но не ела. Спасибо говорила, но не улыбалась.

Алексей то и дело оглядывался, хмурился.

— Дима, — окликал он. — Не приставай.

— Я не пристаю, — отвечал Дмитрий. — Я общаюсь.

— Общайся с лошадью.

— Лошадь не понимает.

— Она просто уже устала от твоих рассказов, — Алексей кивнул в мою сторону.

Дмитрий вздохнул, но замолчал. На десять минут. Потом снова начинал.

— Вам не надоело? — спросила я вдруг.

Дмитрий удивился.

— Что?

— Притворяться, — сказала я тихо, чтобы не слышал Алексей. — Весельчаком. Простаком. Вы же не такой.

Он замер. На секунду его лицо стало серьёзным, почти жёстким. Потом он снова улыбнулся.

— А какой я, барышня?

— Не знаю, — ответила я. — Но не такой.

Дмитрий замер и посмотрел на меня долгим взглядом. Я поняла, что перегнула. Слишком умно для деревенской девушки. Слишком проницательно. Потом хлопнул себя по коленям, зевнул и перебрался обратно в свою телегу.

— Устал я что-то, — сказал он. — Поеду с братом.

Я выдохнула. Пронесло. Но Алексей, кажется, заметил. Он всегда замечал.

Григорий сидел рядом, правил лошадью, и молчал. Я знала — он слушает, запоминает, делает выводы. Но вида не подаёт.

Алексей тоже смотрел.

Я чувствовала его взгляд — внимательный, изучающий. Он смотрел, когда я поправляла платок. Когда отворачивалась от Дмитрия.

Он искал. Подтверждение своим подозрениям. Доказательство, что я не та, кем кажусь.

Я старалась держаться ровно. Улыбалась редко, говорила мало, смотрела в сторону. Послушная племянница. Тихая девушка из деревни. Ничего не понимающая в механизмах.

Но иногда, когда он отворачивался, я позволяла себе на секунду опустить маску.

И смотрела на него уже не как Мира Медведева, а как Мира Зорина.

Он был красив.

Не той красотой, к которой я привыкла в академии — юной, гладкой, почти девичьей. Другой. Мужской и зрелой. Лицо, тронутое морщинами, руки, которые видели работу. И глаза — светлые, цепкие, умные.

Он заметил.

Конечно, заметил. Он следил за мной каждую секунду.

Я чувствовала, как его магия коснулась меня — осторожно, едва заметно. Как щуп, проверяющий шов. Он искал ответную вибрацию. Я замерла, спрятала свой поток глубоко, как учили в академии. Он ничего не нашёл. Но попытка была.

Наши взгляды встретились. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не злость. Что-то другое — тёплое, опасное, то, чему я не хотела давать имени.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго для случайного взгляда. В его глазах не было насмешки. Не было вызова. Только интерес — живой, настоящий, от которого становилось жарко.

Я заставила себя отвернуться. В груди колотилось — не от страха. От стыда. Как я могу? Он враг. Он конкурент. Он опасен. И я — не та, кем кажусь. У меня нет права на такое. Нет права хотеть, чтобы он смотрел ещё.

— Барышня, — сказал он. — Вы сегодня задумчивы.

— Дорога длинная, — ответила я. — Думается.

— О чём?