Книга Я пересоберу ваш мир, страница 93 – Натали Карамель

Я встала. Тихо, чтобы никого не разбудить, накинула платок и вышла.

Холодный воздух ударил в лицо. Звёзды — огромные, чужие — смотрели на меня с высоты. Я подняла голову, и на секунду мне показалось, что я снова на станции, смотрю в иллюминатор.

Но здесь пахло не металлом и фильтрами. Травой. И немного дымом от костра.

— Тоже не спится? — раздался голос сзади.

Я обернулась.

Алексей стоял в тени навеса, в одной рубахе, без сюртука. Волосы растрёпаны, глаза блестят в темноте.

— Вам тоже, — сказала я.

— Выхожу иногда, — он подошёл ближе. — Смотрю на звёзды. Дома их не видно — городской свет мешает.

— А здесь видно, — сказала я.

— Да.

Он сел на лавку у стены. Я села рядом, но не близко. Так, чтобы между нами оставалось место — локоть, не больше. Луна светила прямо нам в лица, и я видела каждую морщинку у его глаз, каждую седую нитку в бороде.

— Вы сегодня какая-то... — начал он и замолчал.

— Какая? — спросила я.

— Не знаю, — он покачал головой. — Другая. Мягче, что ли. Обычно вы как сжатая пружина. А сейчас... расслабились.

— Устала, — сказала я.

— О чём думаете? — спросил он.

— О звёздах, — ответила я. — О том, какие они далёкие.

— И какие красивые, — добавил он.

Мы молчали. Смотрели вверх.

— Вы знаете, — сказал он вдруг, — я иногда думаю, что там, наверху, кто-то есть.

— Кто?

— Не знаю. Может, боги. Может, другие люди. Или просто пустота.

— А что лучше? — спросила я.

Он задумался.

— Не знаю. Пустота — страшно. А другие люди... страшно тоже.

Я посмотрела на него. Он не смотрел на меня.

— Почему вы боитесь других людей? — спросила я.

— Потому что люди бывают жестокими, — сказал он. — Особенно когда боятся сами.

— А вы боитесь?

Он повернулся ко мне.

— Иногда, — сказал он. — Например, я боюсь, что вы не такая, какой кажетесь.

Внутри всё оборвалось.

— Я простая, — сказала я.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не простая. Вы как будто с другой планеты. Смотрите на звёзды так, будто знаете, что там. А ещё этот огонь в глазах. Не свойственный женщинам.

Я молчала.

— Вы умеете читать, — сказал он. — Я видел, как вы смотрели на чертежи. Не как на красивые картинки. Как на текст, который понимаете.

— Вам показалось, — сказала я.

— Не показалось, — он вздохнул. — Вы храните тайну, барышня. Большую. Я не знаю, какую. Но она есть.

Я смотрела в землю. Сердце колотилось.

— Я не спрашиваю, — сказал он тихо. — Я просто говорю, что вижу.

— Зачем вы это говорите?

— Не знаю, — он помолчал. — Наверное, чтобы вы знали. Что я вижу. И что... мне это нравится.

Я подняла глаза.

— Даже если я опасна?

Он усмехнулся.

— Опасные люди обычно интересные.

Мы снова замолчали. Луна светила, звёзды мерцали.

— А вы верите во что-нибудь? — спросила я. — В Бога, в судьбу?

Он посмотрел на меня удивлённо.

— Не ожидал такого вопроса от деревенской девушки.

— В деревне тоже думают, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Верю. В то, что всё не случайно. Что каждый человек появляется в нашей жизни зачем-то.

— И я? — спросила я. — Я появилась зачем-то?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Думаю, да. Только ещё не понял, зачем.

Мы опять замолчали.

— Я хочу заказать у вас големов, — сказал он вдруг.

— У Григория, — поправила я.

— Ну да, ну да, — сказал он. — Григорий — хороший человек.

Я не ответила. Молчала долго.