Книга Жестокая игра. Истинная под прицелом, страница 78 – Майя Фар

— Почему нет? Победит сильнейший. Он и станет императором.

— Но ведь тогда у тебя есть шанс не победить, — сказал я.

Валтор усмехнулся:

— У каждого есть шанс не победить.

Айрин

Передо мной кадрами немого кино пролетала жизнь, та, которую я помнила. Теперь не было разделения между мной прежней и мной нынешней. И мне это состояние очень нравилось.

Потому что, когда я была в теле Айрин, мне всё время казалось, что я могу сделать что-то не так. Потому что я — это не я. А теперь я ощущала себя цельной. И это было очень приятное ощущение — быть самой собой.

Меня утомляло только одно, то, что я не могла пошевелиться. Это не доставляло мне физического дискомфорта, я не чувствовала тела, и неподвижность мне не мешала, и одним желанием мысли я могла очутиться, где угодно, но я не могла действовать. И именно это и угнетало.

Зато теперь богиня приходила часто и была более разговорчивой, чем в последние дни.

«Знать бы заранее, что так можно было!»

Я размышляла о том, почему нельзя было сразу перенести меня в моём теле в этот мир, зачем были нужны такие сложности. И в такие моменты я ощущала, что богиня снисходительно улыбается.

— А ты бы сразу согласилась на то, чтобы принять магию, научиться взаимодействовать со мной, и пережить то, что ты пережила в теле Айрин?

«Конечно, нет,» — вынуждена была я признать.

«А почему ты молчала? Когда мне так была нужна твоя помощь?» всё ещё ощущая какую-то детскую обиду, спрашивала я богиню.

— Вернуть душу Айрин в её тело, могло быть только твоим решением, я не могла просить тебя совершить этот шаг.

«Значит всё то, что делал Даргон, — я вспомнила, как он поступил с теми людьми, которые жили в его поселении, — это тоже было только его решение?»

— Конечно, — ответила богиня, — мы даём возможности, и можем помочь с целью, а путь вы всегда выбираете сами.

И ещё она призналась мне, что она молчала, потому что не хотела повлиять на то, как события будут развиваться.

«Всё-таки у богов странная логика», — подумала я.

«Почему было бы не помочь? Может быть, тогда бы друид остался жив?»

Но на такие вопросы богиня не отвечала, видимо, посчитав, что всё уже объяснено. Да и про то, что должно произойти, она тоже говорила с большой осторожностью.

Это означало только одно, то, что будущее зыбко. И всё ещё может измениться.

А вот когда я возмутилась, что все мы так или иначе являемся пешками богини и её братьев, она умудрилась обидеться.

— Разве я заставляла тебя делать что-то? — спросила она, и в этот момент она приняла облик моей бабушки.

Продуманная богиня уже знала, что именно с этим обликом мне и комфортнее всего, и реакции мои становятся более яркими.

Я задумалась, и поняла, что нет, так и ответила.

— Тогда почему ты так говоришь? Я же специально не подсказывала тебе, для того чтобы у тебя была свобода выбора.

И снова богиня говорила про выбор. Это так просто и одновременно так сложно — сделать выбор. Мы ещё о многом говорили, и не всё осталось в моей памяти, как и сны, которые продолжали мне сниться.

Вот кажется, ты сейчас проснёшься и сделаешь всё так, как решил во сне, но просыпаясь, что-то происходит, и ты не можешь вспомнить, почему то, что казалось тебе простым там, во сне, вдруг снова стало неимоверно сложным наяву.

А ещё я иногда спорила с богиней, ведь когда ты лежишь в хрустальном гробу, только и остаётся, что вести теологические споры с богами.