Книга Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала, страница 125 – Лана Ларсон

А взгляд дракона как упал на них, так там и остался, потемнев на несколько оттенков.

— Истинность у драконов — сложная штука, Ильмира, — продолжил Кассиан тихим, глубоким голосом, плавно скользя взглядом по моему лицу, а рукой вычерчивая замысловатые узоры на спине. — Пока дракон не увидит, не коснется своей настоящей пары, эта метка спит. Мы можем даже пройти мимо девушки, женщины, обратить на нее мимолетное внимание и даже не догадываться, что она — та самая. А если истинная — человек, то метка может проявляться даже годами. Бывали такие случаи. Только у дракониц метка вспыхивает моментально, потому что их сущность сильнее, а у человеческих женщин все будет зависеть от уровня и силы ее магии.

Он аккуратно поднял наши руки, демонстрируя переплетенные драконьи узоры.

— Я искал тебя всю жизнь, Ильмира. Всю жизнь чувствовал пустоту, которую теперь заполнила ты. И я невероятно рад, что наконец нашел свою истинную после стольких лет поисков.

Я несмело улыбнулась. Это было… приятно, что уж там. Однако в связи с этой истинностью проблем у нас только прибавилось.

— Твои дети не рады этому, Кассиан. Особенно Хартор, он все еще помнит свою маму и не принимает меня.

Кассиан тяжело вздохнул и кивнул.

— Хартор свыкнется. Он еще молод и слишком эмоционален, но поймет, что такое истинность, когда придет время. Да, он помнит свою мать и никогда её не забудет. Я тоже не забуду свою жену, прошлого не отнять. Но жизнь продолжается, и нужно смотреть вперед, а не оглядываться, иначе рискуешь упустить своё счастье. А с Хартором я еще поговорю серьезно.

Он перевел взгляд на меня, и суровость сменилась нежностью, но всё еще с тенью чего-то недосказанного.

— Тебя ещё что-то беспокоит насчет вчерашнего дня? — спросил он, осторожно дотрагиваясь до моей щеки.

— Да, — выдохнула я, решив уже выложить всё. — Ты называл меня Дивоной в бреду после того, как я вытащила тебя из Тьмы. Почему?

Кассиан нахмурился, потом потер висок, и вдруг рассмеялся — громко, свободно, так, как не смеялся после смерти жены.

— О боги, ты про это! — Он покачал головой. — Я смутно помню тот момент, когда я открыл глаза и увидел тебя в зеленом сиянии. Ты была такой… дивной, неземной. Ты подарила мне второй шанс. Я просто попытался найти слово, чтобы описать твою красоту и твоё чудо, и выдал «дива» в полусознательном состоянии. Я не виноват, что это прекрасное слово перекликается с именем той… асдорки.

Ой, такая версия мне даже в голову не приходила…

Я смутилась и нервно заправила прядь за ухо, а он в этот момент поцеловал меня. Не нежно, не осторожно, а страстно, властно, будто пытаясь впечатать в мою память вкус желания. Его поцелуй был горячий, требовательный, в нем было всё: и пережитый ужас, и новое чувство собственности, и глубина нашей внезапной связи.

Я ответила не сразу, но, когда всё же открыла губы, мир вокруг меня исчез. Его руки скользнули с моей спины на талию, притягивая теснее, а горячий пульс метки истинности на запястье превратился в обжигающий поток, разливающийся по венам.

Мой собственный вздох прервался. Это было невероятное чувство — ощущение того, что мне нужен только он, и всё, что до этого было важно — книги, сюжет, мой мир — всё померкло перед этим жгучим желанием.

«Это Истинность так влияет? Или это мои собственные чувства? Неужели я и правда так сильно его полюбила?»