Книга Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала, страница 143 – Лана Ларсон

— А как мне узнать этого... главного? — спросила я деловито. Если уж воевать, то надо знать врага в лицо. — Если он скрывается?

Ильмира покачала головой и коснулась моего плеча. Ее рука была удивительно теплой, почти живой.

— Это уже не твоя история, Ира. Им займутся другие. А тебе нужно возвращаться. В свое тело. В тело Ильмиры, которое теперь по праву твое. И продолжать закрывать прорывы. Их еще много, мелких и крупных трещин, через которые сочится яд.

Сердце подпрыгнуло от радости.

— Я возвращаюсь? — переспросила я с надеждой, боясь поверить. — Но... погоди. Здесь нестыковка. Мне на Земле было восемьдесят пять. А здесь тебе... нам... чуть за сорок.

Ильмира рассмеялась, и этот смех прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков, легкий и чистый.

— Время — не прямая линия, Ира. Миры находятся в разных потоках. Пока на Земле пролетает год, здесь может пройти месяц, или наоборот. А иногда время закручивается в спираль. Когда наши души поменяли, временные пласты сместились. Ты возвращаешься не в прошлое и не в будущее. Ты возвращаешься в своё время.

Звучало сложно, но спорить я не стала. Главное — я возвращаюсь к нему.

Она начала медленно отступать назад, растворяясь в молочном тумане.

— Не переживай за меня. Я скоро смогу родиться заново. На Земле. И проживу ту жизнь, которая мне положена. Я буду врачом, как ты. А ты живи. Живи с тем, кому действительно предназначалась с самого первого вдоха. Ты будешь счастлива, Ирина. Прощай.

— Ильмира! Постой! — я инстинктивно потянулась к ней, но мои пальцы схватили лишь пустоту. Она уже стала частью этого света.

— Береги его! — донеслось удаляющимся эхом.

И в этот момент пол подо мной исчез.

Я полетела в пропасть. Это было жуткое чувство падения во сне, когда сердце замирает, а желудок подскакивает к самому горлу. Ослепительный свет сменился серостью, затем непроглядной темнотой, а потом...

Боль. Резкая, тупая боль во всем теле, будто меня пропустили через мясорубку. И запахи. Резкий запах лекарств, пыль и… сандал с нотками костра. Родной, любимый запах.

Сквозь гул в ушах я услышала голоса где-то совсем рядом.

— …пульс участился! Кассиан, смотри!

— Она возвращается.

Я попыталась сделать вдох, и легкие обожгло воздухом, словно я не дышала целую сотню лет. Из горла вырвался сухой, болезненный хрип. Вокруг наступила мгновенная тишина, а в следующую секунду я почувствовала, как меня поднимают сильные, надежные руки.

Я с трудом разлепила тяжелые веки. Свет резал глаза, но, проморгавшись, я увидела его.

Кассиан.

Осунувшийся, с темными кругами под глазами, с трехдневной щетиной, но живой. В его глазах стоял страх, и это потрясло меня больше всего. Мой железный генерал боится.

Я попробовала улыбнуться, хотя губы слушались плохо. Подняла руку — тяжелую, словно свинцовую — и коснулась его колючей щеки. Реальный. Теплый. Мой.

— Все хорошо, — прошептала я, дрожащим голосом. — Теперь я на своем месте. Я дома.

Кассиан издал звук, похожий на всхлип раненого зверя, и припал к моим губам. В этом поцелуе не было страсти первой ночи, в нем было нечто большее, фундаментальное — отчаяние, огромное облегчение и немое обещание, что теперь он меня никуда не отпустит. Даже за Грань миров.

Кассиан, два месяца спустя

Тяжёлые армейские сапоги гулко стучали по безупречному мрамору императорского дворца. Мы шли втроём: я, Эйгон и Кейлар. После полей сражений здешний воздух казался слишком густым — он насквозь пропитался запахом дорогого воска, старой бумаги и едва уловимым шлейфом древней магии. Несмотря на внешнее спокойствие, в самих стенах всё ещё витала тревога, оставшаяся после недавних событий.