Книга (не) кусай меня, страница 36 – Ада Квинн, Archie Kamski

— Логика глупая, но я готова признать: ты молодец, что не воспользовался ситуацией и не переспал с ней.

— Я не приемлю секса без любви.

И я снова засмеялась.

— Боже, ты либо издеваешься, либо ты из другого века. И давно тебе 19? — спросила я, вспомнив сцену из фильма «Сумерки», где вампиру Эдварду было 17 лет много веков, от того в нем остались старинные манеры и даже словечки.

— Уже да. — Ответил Эндрю точно как Эдвард и тут засмеялись уже мы оба.

— Но я правда считаю тебя очень красивой, — вновь начал он, а я вновь закатила глаза, — Мне нравятся твои губы, твои волосы и глаза. И мне очень нравится, что ты маленькая, я обожаю маленьких девушек. И еще имя у тебя очень красивое. Всегда мечтал так дочь назвать.

Я в недоумение глянула на свои огромные плечи, «нагулянные» годами тяжелых тренировок.

— Я знаю что ты имеешь в виду, — продолжил юноша, — но для меня ты маленькая и это классно.

— Давай сейчас лучше о делах. Вообще мы направляемся в Вирджинию, у ребятам там семья, сам понимаешь. Мои давно погибли, так что я еду просто за компанию, других планов все равно не было. Что насчет тебя? Хотя, ты же не местный, так что вряд ли ты держишь курс хоть куда-то…

— Ты права, — Эндрю покивал, — так что я не против присоединиться к вашей компании. После лагеря Морриса я буду рад любому, где этого самого Морриса нет.

Да, парень, после лагеря Робин я тебя так понимаю…

Остаток утра мы обсуждали жизнь во время апокалипсиса, как попали в наши лагеря и что с нами случилось после. Я позавтракала, а вскоре проснулись и братья Серра, которые тоже присоединились к трапезе. После нее мы собрали все продукты и отправились дальше.

Обстановка в машине была тихой и напряженной, это чувствовали все, но никто не решался нарушить ее. Эндрю то и дело смотрел на каждого из нас но, так как он был новеньким, его, пожалуй самое сильное желание вставить свои 5 копеек, так и не нашло понимания и обратной связи.

Примерно через час тишины мы покинули штат Аризона. До Вирджинии, а точнее до Ричмонда я планировала добраться уже через пару дней, а там будь что будет. Я сказала все, что собиралась сказать Карлосу прошлой ночью. Я сказала ему, что мои чувства не шутка, напомнила ему, как всегда помогала им и не доложила об их планах сбежать, объяснила, что я всегда была на его с братом стороне, и если этого не достаточно, то я уже ничего не смогу поделать. Не на колени же мне перед ним падать, в конце концов.

Неожиданно я услышала, как Эндрю нарочито громко покашлял в кулак и глянула на него краем глаза, а он лишь украдкой улыбнулся и, положив одну руку на грудь, а вторую выставив вперед начал петь (надо сказать очень хорошо петь):

— Катя-Катерина, маков цвет. Без тебя мне сказки в жизни нет. В омут головою если не с тобою…

— Он поет про тебя? – раздраженно послышался сзади голос Карлоса.

— Не знаю, — отозвалась я, — Наверное, имя-то мое.

— …Катя-Катерина, эх душа. До чего ж ты, Катя, хороша! Ягода-малина, Катя-Катерина.

— Слушай, попроси его замолкнуть!

— Сам попроси, я не его секретарь.

— Я не говорю по-английски, — протянул Эндрю в такт мелодии и я засмеялась.

— Что он орет?

— Что не говорит по-английски.

Карлос резко пнул пассажирское кресло, но тут уже даже Фабио сказал ему, что тот неправ. Парнишка ведь просто поет.