Книга Магия книгоходцев, страница 112 – Милена Завойчинская

— Такая же зелененькая? – фыркнула я.

— Такая, – согласилась Лола и хихикнула. – Я уже посетила уборную. Впечатлилась! Все же хабарка изумрудная – это нечто!

Мы рассмеялись, после чего я, кряхтя и помогая себе руками, словно древняя старушка, села и осмотрела свой наряд. Была я во вчерашнем фиалковом платье, но босиком. Кто-то разул меня и поставил кеды, забытые в комнате Ивара, у изножья кровати. На матрасе рядом с подушкой лежали шпильки со снежинками. У двери стояли наши с Лолой сапоги, на дверце шкафа висели обе шубы.

— Когда мы успели так набраться? – задала я риторический вопрос. – Вроде я старалась не пить, все время отказывалась от вина. И как мы попали сюда?

— А что ты помнишь последнее? – хитро спросила дерхана.

Я честно напрягла память и сообщила:

— Гулять мы вроде пошли. А перед этим я вам рассказывала и показывала, как празднуют Новый год у меня на родине.

— Рассказывала! – подтвердила соседка, после чего закрыла лицо ладонями и затряслась от смеха.

— Чего? – насторожилась я. Ну мало ли, вдруг я чего-то не помню.

— Ой, Кира‑а‑а! Как же вчера было смешно! В жизни никогда так не веселилась, даже в детстве. Все наши празднования Багонга в родовом замке – это скука смертная по сравнению с тем, как мы отмечали его вчера.

— Ну… – смущенно фыркнула я.

— Это было незабываемо! На всю жизнь запомню и детям расскажу! А Рив в роли зайчика? А‑а-а‑а! – Она захохотала, зажимая рот ладошкой.

— Ривалис – да-а, – поддержала я. – А Кощей Бессмертный? Да и ты, госпожа Вьюга, была бесподобна!

Мы переглянулись, и нас накрыло второй волной смеха.

— Это ты, Кир, еще не видела, что во дворе. – Она кивнула на окно.

Я страдальчески поморщилась – вставать совершенно не хотелось, но потом взяла себя в руки, пробралась между столов к подоконнику и прилипла к стеклу. Да‑а‑а! На заснеженной лужайке между двух корпусов красовались снежные бабы. Одна – такая, как и положено: три шара, каждый верхний меньше предыдущего, ручки – веточки, глазки – камушки и еловая шишка вместо носа. Вторая была сделана, вероятно, первой, до того, как мы успели слегка протрезветь на морозе, или же, наоборот, когда окончательно окосели от свежего воздуха. Кривая, косая и культяпистая, эта снежная баба к тому же имела шикарный бюст, старательно вылепленный и отглаженный. А вот третью, скорее всего, лепил Ривалис. Эльф, эстет и любитель всего изящного и великолепного… Эта была даже не баба, а практически Венера Милосская. В том смысле, что вылепить ей руки у Рива сил, похоже, не хватило. Зато все остальное радовало взгляд весьма и весьма.

— Женщину кто лепил? – сдавленно спросила я.

— Ривалис, Эварт и Юргис.

Вокруг наших ночных шедевров уже веселился проснувшийся после праздничной ночи народ. Парни рассматривали «Венеру», девушки хихикали и пытались разгладить культяпистую снежную бабу, чтобы хоть немного ее облагородить.

— Ты давай одевайся, и пойдем откачивать ребят. Тине я уже отнесла утром кружку твоего зелья.

— Слушай, а сюда-то мы сами вернулись?

— Вот этого я уже не помню, – смутилась Лолина. – Последнее, что у меня осталось в памяти, это твои слова про волшебную ночь, концентрацию магии и про то, что «Гуляй, рванина!». Что это означало, я не очень поняла.