Книга Книгоходцы особого назначения, страница 61 – Милена Завойчинская

Появились у нас на втором курсе и новые сугубо теоретические предметы: психология рас, теория бытовых обычаев различных обществ, языки. Так, кроме рунного алфавита в этом году мы учили древний язык эльфов, который уже давно вышел из употребления и сохранился лишь в некоторых нереальностях да в старинных книгах. Даже Ривалис и Тельтина, которые вообще-то эльфы, выли, заучивая склонения и времена древнего языка своего народа. Вместо спиритизма у нас теперь было предвиденье, которое вела та же преподавательница. Впрочем, уроки предвиденья мало чем отличались от прошлогодних: парни традиционно дремали на подушках, магистр Сесилия Фелир абсолютно индифферентно к этому относилась, понимая, что такая дисциплина дается не всем, так же как и гадание, и вызов духов. Тут нужно иметь особые способности. А если их нет, то ничего и не получится. Максимум интуиция разовьется. У нас и не получалось ни у кого, кроме одной девчонки с ЖРФ, Ангелики Торн. Вот она и стала любимой ученицей магистра Фелир. А мы… ну, что могли мы, конечно, делали. Но предвидеть что-либо по-настоящему не получалось ни у одного адепта из нашей группы, кроме Ангелики.

Магистр Ксенофондир Дорингор в этом году дал нам доступ к новым гримуарам. Эти книги были еще похлеще тех, что мы изучали на первом курсе. Некоторые обладали зачатками интеллекта; другие были магическими, в том смысле, что прочесть их могли только маги; третьи были не просто разумными, но и могли общаться. Так, читаешь себе спокойно текст, отвлечешься или задумаешься, и вдруг посреди страницы могла возникнуть надпись огромными буквами: «А ну смотри сюда, бестолочь! Читай и запоминай!» А если ей в сердцах ответишь, то книга могла захлопнуться — тут главное было успеть отдернуть пальцы — и потом ее не открыть никакими силами. Она просто отказывалась сотрудничать.

Обучали нас и построению более сложных книжных порталов. Если в прошлом году нам их программировали преподаватели, с тем чтобы книгоходцы вываливались максимально близко к большому скоплению книг, то сейчас нас учили самих наколдовывать эти «программы». Предполагалось, что по окончании второго курса мы сможем выходить из книжных порталов не возле библиотек, а там, где нам нужно. В выбранном мире, разумеется, и пока только в нереальном. Привязка к реальностям, особенно к техническим, являлась гораздо более сложной и должна была учитывать слишком много факторов. Так что эту науку книгоходцы постигали лишь к окончанию школы, а до того продолжали выходить у библиотек.

Жирафам давались сугубо «женские» предметы. На стилистике изучали костюмы разных реальностей и нереальностей, прически, макияж, украшения. И танцы… Вот это был сущий кошмар для меня. Все эти странные «средневековые» танцы с кучей па, поклонов, приседаний, невероятным количеством фигур, сменой партнеров, когда медленно движешься по залу… Даже местный вальс, и тот состоял из кучи фигур, а не просто «раз-два-три, раз-два-три». Я откровенно ненавидела данный предмет и посещала только из необходимости. Лучше уж очередного зомби упокоить, ей-богу!

Никуда не делись и прошлогодние бестиология, фейриведенье, некромантия, боевая магия, верховая езда, фехтование и физическая подготовка. Но это был привычный ужас, так что его воспринимали как само собой разумеющееся.