Книга Книгоходцы особого назначения, страница 65 – Милена Завойчинская

— То есть при том, что ты человек, ты еще и… Как жители твоей страны называются?

— Русские, россияне. Так вот, не стоит пытаться понять меня с точки зрения банальной логики. Я сама порой не знаю, что сделаю в той или иной ситуации. Такой уж у нас, россиян, характер, — хихикнув, развела я руками. — Ну да, звучит дико, согласна. А что поделаешь?

— А что еще свойственно твоему народу, кроме отсутствия логики? — улыбнулся напарник. Уж он-то как никто другой знал мои закидоны и смирился с ними.

— О! Ну, многое. Сложно сказать. Вот если, не дай бог, что-то случится и придется решать какую-то проблему, тогда и увидишь. Только ты не понял, логика у нас есть, просто она… ну вот такая логика! — Я с улыбкой развела руками, глядя на покачивающего головой друга.

— И все же? Хоть парочку примеров, — попросил он, посмеиваясь над моими словами.

— Н-ну… — задумалась я. — Мы никогда не бросаем своих. Под пули, в смысле, под стрелы, если брать местные реалии, полезем, но сделаем все, чтобы вытащить тех, кого считаем своими. Нам свойственны гостеприимство, душевная щедрость и сострадание. Еще у нас есть поговорка: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет». И поверь, это действительно так, история доказала. Это из положительного. Из отрицательного… беспечность, лень, надежда на «авось». Если гуляем, то так, что «гори все огнем». Мотовство опять-таки. А еще мы долго терпим, но если уж взрываемся, то все, спасайся кто может, пощады не будет. Про нас даже есть поговорка: «Русский терпелив до зачина». В общем, мы очень своеобразные.

И я расхохоталась от того, что наговорила. Картинка получалась так себе… Напарник посмотрел на веселящуюся меня и присоединился.

Так или иначе, но Карел смирился. Наши счета в банке начали приятно округляться, мы стали почетными клиентами. Но оплачивать учебу вперед за все годы я не спешила. Магистр Новард ведь оговорился, что если я натащу им оружия из лунного серебра, то вопрос с оплатой для меня больше стоять не будет. Так что денежки мы копили. Мало ли как жизнь повернется… Впрочем, своих клиентов я не забывала и по возможности изыскивала время, навещая мастерские и лавки и зачаровывая их. Никому не нужно знать, что у меня есть иной источник доходов.

А вот в личной жизни все было… практически никак. С моим безумным графиком, дополнительными предметами и лекциями, работой и изматывающими занятиями с Аннушкой мне было не до любви. Я мучилась от того, какая я неправильная, обнадежила Ивара, а сама… Но ничего изменить не могла. У меня просто не оставалось на него сил, ни моральных, ни физических. Порой я чувствовала свою ущербность от того, что мне нужно грезить о свиданиях, поцелуях и обнимашках, а я мечтаю лишь о том, чтобы упасть и отдохнуть. Но надо сказать, парень видел мое состояние полного «нестояния» и не форсировал события, за что я была ему благодарна. Мне было комфортно с ним, он не напрягал меня излишними эмоциональностью и напором. Просто… был рядом.

В основном наше общение сводилось к коротким встречам на переменах между лекциями и совместным посиделкам в школьной столовой. Утром это было на бегу (ради завтрака не все желали жертвовать ценными минутами сна), а вот обед и ужин являлись полноценными трапезами, когда вся наша компания собиралась за одним столиком, и Ивар садился рядом со мной. Еще он провожал и встречал меня в те дни, когда я все же ходила к клиентам. Мы разговаривали, шагая, взявшись за руки, но полноценными свиданиями это назвать было нельзя. Нет, мы, конечно же, целовались. Много, с удовольствием, каждую минуту, когда появлялась возможность. Но таковых возможностей у нас было немного.