Книга Книгоходцы и тайна механического бога, страница 71 – Милена Завойчинская

— Ну? – чуть ли не подпрыгивая на месте, спросила я, как только мы вошли в библиотеку, которая нам заменяла кабинет.

— Вот. – В мои жадно протянутые руки опустилась пластинка, практически идентичная той, что я вытащила из сапожка феи в часах на Ратуше.

— Ну бли-и-ин! – расстроенно протянула я, вглядываясь в ряды цифр. – Опять координаты?

— Похоже на то. Давай сначала с надписями разберемся.

Я с тоской покосилась на выложенные на стол листы с перерисованными рунами с южных ворот. Один с той, что была до активации артефакта, второй – после изменения надписи.

— А давай, ты как настоящий шаман займешься рунами, а я как настоящая ведьмочка – пластиной из сапога феи? – внесла я предложение и заискивающе улыбнулась.

Ну не нравятся мне руны! Не нравятся!

— Жулик! – нахмурил брови Карел. – Жулька… Как будет жулик, но женского пола?

— Умная и предприимчивая особа! – показала я ему язык и, усевшись за стол, демонстративно пододвинула к себе чистую бумагу, ручку и старинную пластинку с гравировкой. – И вообще, тут тоже сложно! Вот что может означать такая странная ерунда: «Всегда тетиву надорви, обоим попусту нюшт»?

Напарник многозначительно кашлянул, намекая на мой произвол, но все же сел напротив и принялся за работу.

Как ни странно, но первую надпись он перевел гораздо быстрее, чем мне удалось понять смысл «нюшта».

— Кир, – позвал он. – Жар и нега, и ветер устал. Он лениво колышет ковыль.

— Чего? – озадачилась я, оторвавшись от своего текста.

— Первая надпись с ворот. Там было написано: «Жар и нега, и ветер устал. Он лениво колышет ковыль».

— Ну… логично в чем-то. Ворота ведь южные, открывают путь в сторону степей. А вторая?

— Еще не разобрался.

И снова мы углубились каждый в свой текст. Я таки отыскала в одном из словарей, что же за нюшт нам обоим. Оказалось, так здесь в старину называли один алкогольный напиток на травах. Со временем готовить и употреблять его перестали, так как он часто вызывал у людей зависимость сродни наркотической. Ну правильно, травы, они такие. Как абсент, например…

Но так как вряд ли стали бы прятать с такими сложностями рекомендацию хлебнуть наркотической настойки, то тут явно имелся какой-то иной смысл.

— Так это же анаграмма! – вдруг дошло до меня. – Ну точно! Сейчас я тебя победю! Побежду! А-а-а…

Нарвав небольших клочков бумаги, я на каждом из них написала по одной букве из странной надписи с пластинки и принялась их складывать так и эдак, пытаясь создать новые слова, а из слов – иной текст, в котором имелся бы какой-то вменяемый смысл. Эх, как бы сейчас пригодился компьютер с программой-анаграмайзером.

Карел с улыбкой понаблюдал за мной, посоветовал спрятать высунутый от усердия язык, увернулся от брошенного в него бумажного шарика, который я быстро скатала, и, рассмеявшись, снова принялся за руны.

Провозились мы в итоге два дня. У Карела отчего-то никак не получалось внятно перевести вторую надпись с ворот, а у меня упорно не складывалось что-то путное из букв. И закончили мы почти одновременно.

— Все пути ведут на юг, освободи наш мир от пут, – прочитала я то, что у меня вышло после всех мучений и размышлений.

— Та звезда, что жизнь дала, вас, героев, призвала, – в свою очередь, прочел перевод оркских рун напарник.

— Зашибись, как пафосно звучит, – неуважительно фыркнула я. – Слышь, герой, ты готов на дальнейшие подвиги?