Книга Страшные сказки закрытого королевства, страница 112 – Милена Завойчинская

Так какого же ты была возраста на самом деле, мама? Я ничего не знаю о тебе, как оказалось. Ты утаила от своего единственного ребенка всё. Обрекла на существование в королевстве без магии. Вынудила всю жизнь носить амулет, блокирующий дар. Не спасла. Не уничтожила угрозу в лице Гаспара. А ведь могла, теперь я это понимаю. Даже не научила владеть своими способностями к музыке и поэзии в том виде (или свойстве), как это должны делать сидхе, – используя их как свое волшебство.

Я ничего не ведаю не только о тебе, но и о себе. Барахтаюсь, как кутенок, выброшенный в воду. Выплывет – хорошо. Не выплывет – ну что ж, случается.

Долгие месяцы на трактах, в нищете, в голоде. Ночевки в трущобах в окружении отбросов общества. А ведь я могла жить в достатке вне Дагры, учиться, как все маги…

Так зачем всё это было, мама? За что ты так с нами обеими?

Отчего не рассказала, не научила, не объяснила? Почему я как слепая ищу свой путь на ощупь? Любила ли ты меня вообще, или для тебя существовал только мой папа? Его ты обожала, я знаю. Видела ту безграничную любовь к мужу в твоих глазах…

Впрочем, нет, тут я не права, и во мне говорят обида и непонимание. Ты любила меня, свою единственную дочь. Но почему всё… так? Отчего не дала мне лучшей жизни, той, которую я могла иметь, а ты могла мне предоставить, всего-то отправив прочь из закрытого королевства? Ведь драконам магический купол, окружающий Дагру, не стал препятствием. А тебе? Сидхе, про которых говорят, что для них нет вообще ничего невозможного?

Сбежав от всего мира, ты заперла себя в тесных рамках государства, в котором маги – это несчастные, обреченные на смерть. Но ты заперла там не только себя, но и меня…

— Не вижу шока и потрясения, – сухо констатировал лорд Калахан, успевший вернуться в кресло. – Тебя совсем не тронуло то, что я показал?

— Отрадно, что Гаспар страдал перед смертью, – равнодушно ответила я. – Мне не по силам было убить его, и хорошо, что это сделали вы. Благодарю.

— И это всё? Не будет восторгов, требований передать тебе бумаги, вынутые из сейфа, и драгоценности, вытащенные из сокровищницы?

Я только пожала плечами, ожидая, когда же он разоблачит меня. Какая разница? Зачем мне те бумаги? Они действительны в Дагре, не здесь.

— Ну что ж, тогда я перейду к другому. Граф и графиня дас Рези действительно жили там, где ты сказал. И их обоих собственноручно убил этот Гаспар, – небрежно кивнул он на голову моего единокровного брата. – Отца отравил, мачехе, Альенде, перерезал горло. Только видишь ли, в чем дело… Гаспар ведь не всё время нес бред сумасшедшего, он многое рассказал перед смертью. У четы дас Рези не было сына по имени Рэми. У них родилась дочь – Рэмина, которой сейчас было бы семнадцать лет. Так кто же ты, музыкант? Кем ты был в замке? Пажом? Служкой? Откуда ты так хорошо знаешь расположение их покоев? Имена и внешности? И для чего присвоил себе имя и статус Рэмины дас Рези? С поправкой на пол и возраст, разумеется.

— А вы еще не поняли? – удивилась я. Действительно удивилась. Думала, уж сейчас-то они всё поняли и именно поэтому Дарио молчит и так странно на меня смотрит.

— Не поняли чего? – закинул ногу на ногу лорд Калахан.

— Дар, это именно то, о чем нам следовало поговорить тогда в саду, помнишь? – взглянула я на него. – Мы не успели, а ты улетел.