Книга Страшные сказки закрытого королевства, страница 119 – Милена Завойчинская

— Неужели? – Улыбка мужчины больше была похожа на оскал. – И что же? Тебе ничего не требуется от твоего раба, сиятельная леди? Какие будут приказания?

— Всё, что мне требуется, – это свобода и безопасность. Ты исполнил обещание, с твоей помощью я их получила. А остальное?.. Я принимала всё, что мне предлагал друг, близкий и дорогой человек, тот, к кому я привязалась. Но мне ничего не нужно от того, кто меня ненавидит и презирает.

Я встала и подошла к нему.

— Подними голову, Дарио.

Он дернулся и яростно вскинулся, собираясь сказать что-то злое и гадкое, но замер, увидев у меня в руках маленький кинжал, который я вынула из кармана платья.

Не глядя на дракона, я сделала маленький надрез на ладони, дождалась, пока наберется лужица крови, и приложила порез к металлическому магическому ошейнику.

— Я, леди Рэмина, наследная графиня дас Рези, своими словом, волей, велением сердца и властью крови освобождаю принадлежащего мне по праву и по закону раба, дракона Дарио. Отныне и вовеки нет и не будет моей власти и воли над этим существом. Я отказываюсь от всех притязаний на него, снимаю с себя ответственность за его жизнь и поступки, как прошлые, так и будущие. С этого мгновения меня не связывают с драконом Дарио никакие обязательства, обещания и клятвы, и он не принадлежит мне ни телом, ни душой, ни жизнью, ни словом, ни клятвой. Также я отказываюсь от его долга жизни. Мне не нужно от вышеназванного дракона Дарио ничего, и я даю слово, что ни сейчас, ни в будущем не потребую от него никаких услуг. Наши отношения на этом исчерпаны, и все взаимные долги и обязательства зачтены. Он свободен и не имеет более ко мне никакого отношения. Отныне над ним лишь боги. Да будет так! Rasy ide hivyo kuwa midele na midele! – проговорила я продиктованное лордом Калаханом заклинание.

Мою ладонь кольнуло, по магическому ошейнику пробежались искры, и он распался на две половины, соскальзывая с шеи своего носителя.

Оказывается, это так просто… Если бы я знала, то сняла бы эту дрянь давно, а Дару не пришлось бы проходить через мучительную агонию лечения от шрамов и старых травм.

Не взглянув в глаза застывшего Дарио, я зажала бесполезную уже железку в руке, чтобы остановить кровь, сочащуюся из пореза, и направилась к двери.

Вот и всё. Точка поставлена.

Я уже взялась за дверную ручку, но была остановлена вопросом:

— И что теперь, Рэми? Что ты планируешь делать? Как тебе всё это?

— Что теперь? Ничего, Дар, – повернулась я к нему, к чужому теперь существу. – Буду жить. Просто жить. Учиться чему-то, узнавать себя новую, осваивать свой дар и способности. Я ведь ничего не знаю и не умею. Мне предстоит многое наверстать и найти свое место в этом мире. У меня впереди вечность, оказывается, а не жалкая человеческая сотня лет.

— Ты рада? – Наклонив голову, он взглянул исподлобья.

— Мне семнадцать лет, а я чувствую себя старухой, – внезапно поняла я. – Я провела детство в иллюзии, в страшной сказке. Вырвалась, убедила себя, что тот кошмар закончился. Но, как оказалось, попала в иную иллюзию, в которой тоже никому нельзя верить. Но я снова научусь радоваться. Непременно научусь. Только не сразу, пока что мне слишком больно. Знаешь, Дар, мне жаль твой народ. Вы не видите красок, не осознаете полутонов. Ваш мир черно-белый. Вы держите слово, да, и не отказываетесь от своих решений, даже если они неверные. Не умеете прощать. И в этом ваша беда.