Книга Страшные сказки закрытого королевства, страница 40 – Милена Завойчинская

Худощавый высокий торговец с вытянутыми вверх ушами и чуть раскосыми большими глазами взял гитару в руки, повертел, рассматривая ущерб. После чего спокойно взглянул мне в лицо. Я ожидала… не знаю, резких презрительных слов, возможно, учитывая, что губы разбиты, одежда все еще обветшавшая, а потому свела брови и вздернула подбородок, невольно выпрямляя спину.

Думаю, если бы услышала сейчас что-то оскорбительное, то сорвалась бы и нагрубила. Я – графиня дас Рези! Потомственная аристократка! И неважно, что сейчас выгляжу как бродяжка.

— Я бы порекомендовал вам приобрести зачарованный инструмент, юноша, – негромко произнес торговец, положив мою разбитую гитару обратно на стойку. – У него и звучание будет чище, и падения не страшны. Ведь в пути может случиться всякое.

Не услышав невольно ожидаемых нападок, я сдулась и уже спокойнее спросила:

— Зачарованный дорого будет стоить?

— Всё зависит от количества наложенных заклинаний и их силы. Вам бы я предложил… – Он поднял голову и задумчиво осмотрел свою лавку. – Пожалуй, вот это подошло бы идеально, если только…

Обогнув прилавок, мужчина прошел в зал и снял со стены темно-коричневую небольшую гитару. Она по размеру оказалась меньше, чем две моих предыдущих, но выглядела вполне привычно, ничего лишнего я на ней не нашла. А где же спрятан амулет? Или зачарован сам корпус?

— Здесь заклинания наложены на корпус, – озвучил мои догадки лавочник, поднося инструмент ко мне и демонстрируя. – Кроме того, струны износостойкие. Чистейший звук, полагаю. Ей не страшны вода и случайные падения. Разумеется, если попытаться ее разрубить или специально бить ею обо что-то твердое, она не выдержит. Но в целом, для странствующего музыканта – это оптимальный вариант. Есть только одна небольшая сложность, – пожевал он губами.

— Цена? – понятливо вздохнула я.

— Мм-м, не совсем. Видите ли, юноша, такие инструменты редкость. Нет, не потому что они звучат как-то волшебно или выполнены из каких-то особенно дорогих материалов. Как видите, здесь нет никаких украшений, позолоты или инкрустации, да и лак потемнел и потускнел. Но вот этот конкретный я не могу продать уже лет двадцать, пожалуй.

У меня взметнулись брови, и я вполне резонно предположила, что не потяну настолько дорогую вещицу, что ее никто не в состоянии купить уже два десятка лет.

— И в чем подвох?

— Возьмите и проверьте звучание, – попросил вдруг лавочник и бережно вложил в мои руки гитару.

Я нервно вцепилась в нее, испугавшись, что если вдруг уроню или испорчу, то мне придется оплатить ущерб.

— Не бойтесь, – дрогнули в улыбке губы странного лавочника. – Попробуйте сыграть любую мелодию. Какая вам особенно мила?

На мгновение прикрыв глаза, я вздохнула и бережно прикоснулась пальцами к струнам. Печальный протяжный звук разрезал тишину, и я заиграла свою любимую мелодию. Ту, которую часто исполняла вместе с мамой, а папа слушал нас, сидя у камина.

Музыка лилась, заполнив собой помещение, а я… плакала. Слезы стекали по щекам, срывались вниз и капали на темную лаковую поверхность.

Как давно это было… В прошлой жизни, которую уже не вернуть.

— Я рад, что не ошибся, молодой человек, – заговорил продавец, когда я доиграла. – Вы с ней созданы друг для друга.

— Я… купил бы ее, если это не слишком дорого, – сглотнув ком в горле и неловко вытерев рукавом мокрые щеки, проговорила я. Взглянуть на собеседника мне было стыдно. Я ведь сейчас мальчишка, а позволила себе такую слабость.