Книга Первый встречный феникс, страница 19 – Милена Завойчинская

Вот уж посмеялись боги, подкинули мне эдакий занятный экземпляр.

[1] Вельзу́мер — порода домашних неприхотливых мясо-яичных кур. Результат генетической селекции голландских зооинженеров. Свое название порода получила из-за принадлежности к селу Вельзум.

[2] Араука́на — декоративно-яичная порода кур. Достаточно древняя порода кур родом из Южной Америки. Названа в честь одноименного племени индейцев. Главная особенность птиц этой породы — они несут голубые или зеленоватые яйца.

Филипп проводил взглядом Елену и поскреб свой брачный рисунок. Нарисованный феникс встрепенулся, шевельнулся и шире раскинул крылья. Его собственного магического резерва хватало, чтобы брачные метки были активны у обоих.

Но как?! Как такое могло произойти? В чем он ошибся, проводя помолвку? Ведь все делал как должно, как помнил. И обманывать свою невольную спасительницу он не планировал. Это было бы низко и недостойно.

Помолвка дала бы достаточно сил, чтобы вернуться домой. И ее можно было спокойно разорвать через пару месяцев, когда он принял бы обратно свой статус и наградил Елену за помощь. Вернул бы ее домой или помог бы устроиться у себя на родине, если бы она пожелала.

Но брак?!

Нет! Мысли даже не допускал, хотя иномирянка очень красива и понравилась ему. Тогда почему? И главное, как признаться этой красивой, уверенной в себе, но в то же время доверчивой и наивной девушке, что они теперь женаты? Что-то подсказывало, Елене новость не понравится.

Надо срочно перемещаться домой. И забирать ее с собой. А там уж он что-нибудь придумает. Неволить женщину не в его правилах. Да и он сам всегда мечтал жениться по любви, потому и оттягивал сие как мог. Потому и умер холостым и бездетным.

Феникс поднял голову и посмотрел на небо, видное из окна. Ярко светило летнее солнце другого мира. Он тут по чьей-то воле. И так сильна эта божественная воля, что не только его возродила, дав шанс на новую жизнь, но и жену подарила. Потому что в себе Филипп уверен полностью и абсолютно: тот обряд, который проводил он, не брачный. А вот что-то подправить в процессе высшая сущность вполне могла.

Но кто? Кто из богов решил вмешаться в его судьбу? Кого благодарить и в прямом, и в переносном смысле?

— Ну и зачем ты это сделал? — спросила богиня зимы, глядя на задумавшегося феникса, которого возродил Цорг. — Это против правил.

— Ничего подобного, — тут же вскинул подбородок бог лета. — Фениксы — дети огня. В моей воле дать им возможность переродиться.

— Но этот-то истратил все свои жизни. Ты вселил его душу в яйцо.

— Подумаешь, всего лишь жест божественной доброй воли. Этот смертный умный, сильный, восстановит свои права. Наведет порядок на своих землях.

— Допустим, — погладила меховой воротник Цасси. — Но ты нарушил и второе условие: вмешался в обряд. Смертные сами должны строить свои судьбы, мы даем лишь шанс. Зачем ты их поженил? Они ведь оба из чужих тебе земель, ты не властен в их мирах. Проявлять столь явное прямое вмешательство недопустимо.

— Это им на благо, — поднес руку к затылку Цорг.

Цасси была права, но… признавать свою ошибку не в правилах высших сущностей, поэтому бог лета судорожно размышлял, как выкрутиться.

— Ты истратил свои попытки на вмешательство. Ты ведь понимаешь? — повернулась к нему Цасси.