Книга Первый встречный феникс, страница 41 – Милена Завойчинская

И на свадьбу она не соглашается. Он бы признался. А как сообщить это невзначай, если она постоянно говорит о том, что помолвка фиктивная и она скоро вернется домой?

Нет, определенно, надо влюбить Елену и соблазнить. Признаться, что он сам по уши влюблен и не мыслит жизни без этого голубоглазого чуда с милыми светлыми кудряшками. Ну а потом как-то аккуратненько…

И надо поспешить. Пока опять что-то не случилось.

А Луидора пожалеет о своих действиях. Да, он не может причинять ей вред. Не может убить или наказать физически.

Но так он не оставит эту выходку. И не потому, что она действовала жестоко и беспринципно по отношению к нему. А потому, что она посмела даже задуматься о том, чтобы причинить вред Елене.

Отныне вся еда и напитки, подаваемые его жене, будут проверяться. А ей он подарит под видом украшений самые мощные артефакты защиты и определения ядов и вредоносных примесей. И приставит телохранителя.

Да, это будет правильным.

Целителя я ему все же вызвала. Дождалась, пока феникс крепко заснет, тихонько выбралась из кольца его рук и пробралась в его покои. Ну а там уже нашла камердинера Филиппа, разбудила, велела срочно пригласить целителя в мою спальню. Мол, господин вернулся, но слегка не рассчитал свои силы во время отсутствия и надо бы его подлечить. Не стала слушать вопросы, отмахнулась, поторопила за лекарем, а потом за плотными закусками и напитками, и вернулась к себе.

Стащила с Филиппа сапоги. Нечего на моей кровати обутым валяться. И дохлое состояние — не оправдание.

К утру феникс был целенький, сытенький и выспавшийся. В моей постели. Он так и не ушел никуда, хотя проснулся при визите целителя. Еще и плотно перекусил тем, что притащил с кухни слуга. Я на нервной почве тоже поела. Но старалась держать себя в руках, еще не хватало потолстеть. А то ж потом в свой гардероб не влезу.

Я тоже была к утру в своей постели. Совсем не выспавшаяся, злая, как шершень, с всклокоченными волосами.

Настроение — жажда крови.

Вид — кикимора болотная.

Доброта — на уровне вечной мерзлоты.

Аппетит — съесть-таки торт в одно лицо. И много мяса.

— Супа хочу куриного, — мрачно заявила я Филиппу, пожелавшему мне доброго утра и спросившему, чего я такая хмурая. — И жаркое. Из курицы.

Мысленно я представила, как ощипываю крылья Луидоры и сворачиваю ей шею.

— Почему у меня чувство, что ты не про обычную курицу, которая птица? — с веселым блеском в глазах спросил феникс.

— А потому что!

Я села и сильно ткнула его пальцем в плечо. А потому что нечего пропадать, заставлять меня тревожиться и не спать. И вообще!

— Очень информативно. И совсем не больно, меня уже вылечили.

— Вот как стукну сейчас, сразу станет больно. Ты почему попался? И что собираешься делать с этой мохноножкой драной?

— С кем? — моргнул недоуменно Фил. — А! Ты про Луидору? Ничего.

— Как это? А наказать? Отомстить? Гадость ответную сделать?

— Она феникс, женщина. Помнишь, я говорил, что табу причинять вред нашим женщинам? И тебе тоже никто не сделает ничего плохого по этой же причине.

— Ага… То есть вы, мужчины, нас обижать не можете… — вычленила я главное. — А мы друг друга?

— Можете. Но это не принято. Сплетни, да, не без этого. Но не прямой вред. Луидора ведь тебя и пальцем не тронула, хотя ты слабее ее магически и физически. Вот мне досталось.