Книга Фею не драконить!, страница 49 – Милена Завойчинская

Описать эту картину словами я не берусь.

Обнаженный мужчина держит на вытянутых руках розовую горгулью, одетую в короткую пышную синюю юбочку. Нечисть в свою очередь держит в передних лапах серую грязную каменную горгулью. Учитывая, что уворованная статуя размером такая же как Зараза, то я вообще поражаюсь, как ей это удалось. Я бы даже с места не сдвинула статую с меня ростом. А эта вон, приперла же…

Ниже пояса Ирдена я старалась не смотреть, потому что Зараза, даже в юбке и в обнимку со статуей все не прикрывала, но взглянула на его лицо. Дракономуж мученически пытался не смеяться в голос. Глянула на морду моей нечисти. Та была перекошена от натуги, от энтузиазма и предвкушения, язык высунут, щеки надуты, глаза прищурены…

Я не выдержала, упала лицом в подушку и расхохоталась.

А Зараза отмерла и принялась командовать:

— Так, спуськай нась. Бозетьки мои, чуть зивотик не надолвала, пока тасила. Тиво так тязело-то?

— А ворованное всегда тяжело тащить, — подрагивающим от веселья голосом прокомментировал дракон. Со стуком поставил живую горгулью вместе с горгульей каменной на стол, где мы вчера обедали.

— О! Да ты опитный? Здолово! В следусий лаз вместе на дело пойдемь!

— Никаких следующих разов! — утирая выступившие слезы, я выбралась из постели и прошла к ним. — Ну? И что ты где украла?

— Тиво слазу уклала-то? Не уклала, а утасила. Это лазные веси ваоббсе-то!

— Ирден, будь добр, оденься, — не глядя на мужчину, попросила я. — Зараза, рассказывай, что еще за разные вещи?

— Ой, ну тиво тут лассказывать? Летю я, знатить, вся такая класивая, изутяю местность, где тиво лезит, где тиво интелесного. А тут он. Ну и я его взяла. Себе забелу.

— Где летишь?

— По небу! Непонятна, сьто ли?

— Зараза, я сейчас рассержусь. Давай конкретнее!

— Солнышко, ты в горы летала или над городом кружила? — шурша в стороне одеждой, спросил дракон.

— Снатяла над замком, потом над голодом, а потом тютють дальсе. Это не голы, это калтинка. Нитиво там нету. Ненастоясие они. Так воть. А потом смотлю я, на оклаине дом лазлусенный. Сталый совмесь. А на клысе — каменюка. Посьти как я. И я лесыла, что забелу ее себе. Воть. Клалотька, надо меня помыть. А то смотли, я лапки и зивотик испатькала, запылилась вся совьсем. И юботьку полвала. Ты потинись, да? И помойте мою каменюку.

— Зараза, а ты уверена, что это просто статуя? — повертела я потрескавшуюся и обкрошившуюся местами статую. Морда ее частично рассыпалась, отколот кусочек челюсти, разобрать детали невозможно, но судя по половым признакам, это самец.

— Горгул? — присел рядом со мной на корточки Ирден. — Неплохо сделан. Смотрите, девочки, у него даже весьма основательные рожки были.

Зараза тут же вскинула лапки и пощупала свою голову.

— Как мои? Маюсеньик-маюсенькие?

— Ты же девочка, а у самцов рога намного больше. Вспомни своих деда и отца, — невозмутимо ответил ей дракон и принялся легко крутить в руках притащенную добычу, словно та ничего не весит. — Не могу точно определить возраст, но навскидку несколько тысяч лет. Камень сильно раскрошился от внешних воздействий. Солнце, ветер, влага. Видите? — показал он пальцами на повреждения. — Полагаю, это служило украшением башни или фронто́на.

— У орков не принято украшать жилища статуями, — заметила я. — Они же кочевники. А уж сбежавших от войны орочьих женщин и детей меньше всего интересовали бы такие вещи, как возведение башен, крыш с фронтонами и монтаж статуй, которые сначала надо еще и вырезать из камня. Да и архитектурно: они бы скорее возвели что-то с плоскими крышами или конусообразными, как у из степных шатров.