Книга Маэстрине некогда скучать, страница 118 – Милена Завойчинская

Опять вознесла благодарности интернет-шопингу и срочной курьерской доставке. Уже через час у меня имелось все необходимое для двух малышей, одна из которых еще пребывала в подгузниках.

А гронх невозмутимо хрустел собачьим кормом. Я подумала, что демонической твари уж точно не повредит то, от чего не дохнут обычные собаки. Не так вкусно, как свежий баран, но… Гришка сначала подозрительно принюхивался, потом всеми тремя головами попробовал, а потом ничего, сожрал двадцатикилограммовый мешок за один присест, запил тремя литрами молока. Радует, что следующая кормежка лишь через несколько дней. Змею я тоже не обидела. Хвост она там или не хвост, а смотрела плотоядно. Ей выдала кусочек мяса и мисочку молока. Заглотнула и выпила. М-да.

И дети уминали все, что я им давала. Софи уже вовсю отбирала у меня ложку, щедро пачкаясь сама и забрызгивая стол и пол вокруг. Но я была так счастлива ее видеть, что только улыбалась и вытирала чумазую любимую мордашку.

Я ждала до вечера, вздрагивая от малейшего шороха. Думала, вот сейчас откроется портал, из него выйдет встревоженный магистр Эррадо и устроит нам всем разнос. Мне, что я такая непутевая и угодила в свое родное тело и в свой мир. Марсалису, что он опять сбежал от нянек и телохранителей. Софи… ну ладно, она мелкая, ее бесполезно ругать. А вот Гришке точно перепало бы за компанию.

Но к нам никто не шел. А я ведь даже вещи собрала по-быстрому, чемодан приготовила. Ну раз уж дети пришли во плоти, то и меня они могут забрать не только в виде души, но и в теле, с одеждой и с багажом.

Детей такая ерунда, как то, что они в другом мире, совершенно не смущала. Серьезный мальчик Марсалис просто выполнил просьбу своей милой подружки, нашел ее пропавшую маму. Софи радовалась и не слезала с моих рук. То, что я выгляжу иначе, чем во все те месяцы, что нянчилась с ней в Одимене, ее совершенно не смущало. Мама и все тут. Гронх был просто счастлив, что он снова с обожаемой хозяйкой, а уж блондинка она, брюнетка, рыжая, молодая, взрослая, в том мире или в этом, ему было без разницы. Он топал за мной по квартире хвостиком, когда я переходила из помещения в помещение. Вламывался в ванную и уборную и не выпускал меня из поля зрения ни на секунду.

А вечером мы все улеглись спать. После ужина, игр, сказок, мультиков и ванны с пеной и игрушками. И мне пришлось придумывать, как уложить детвору с собой так, чтобы Софи не придавить и чтобы она не укатилась с кровати. Но всех угнездила, устроила, и вот тогда, пыхтя словно адский котел, ужавшийся в размерах гронх тяжело взобрался на кровать. И улегся у меня в ногах так, чтобы касаться меня, но не придавить. Весил он, словно чугунный мост, хотя и стал размером с бульдога.

— Гриша, на пол, — велела я.

Он вздохнул, закопался средней мордой в одеяло и не шелохнулся.

— Гриша!

Но нет, он вздыхал, сопел, пыхтел, прижимал все три пары ушей, отводил шесть глаз, но ни в какую не уходил на пол.

— Ладно, но только пока мы здесь, на Земле, — сказала я ему. — Вернемся домой, чтобы я тебя в постели не видела!

Я договорила и затихла, осознав, что только что назвала Одимен — домом. Вот уж верно: дом там, где осталось сердце. А мое сердце рвалось к Артуру, Софи, Гришке, моим студентам, к демонам и к вредному, но неплохому маркизу Ноблю.