Книга Ведьмина поляна – 3, страница 34 – Василий Головачев, Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— О чем ты? – спросила Любава.

— Он его программировал, при помощи кристалла на посохе! – воскликнул Жаров, проигнорировав вопрос жены. – Дал задание патрулировать территорию. Теперь мне все ясно! Местные жрецы – это то, что осталось от ученых прошлого. Они упаковали остатки научных знаний в религиозную обертку и пичкают этим соплеменников, понимаешь?!

— Тише, – сказала Любава. – А то твой киборг услышит.

— Нам придется раздобыть посох. А лучше захватить в плен жреца и заставить его отключить это чудо техники. Потому что я не уверен, что мы сами разберемся, как это делается.

— Похоже на план, – пожала плечами девушка. – Возвращаемся в деревню?

— Да.

Кира прошла через рамки металлоискателя и очутилась на привокзальной площади. Здания авто– и ж/д вокзалов – старые и массивные – располагались друг напротив друга. Разделявшая их стоянка была затянута туманом.

Неподалеку находились два озера – все, что осталось от старого русла реки Карасун, когда-то впадавшей в Кубань. При соответствующей погоде прилегавшие к водоемам кварталы затягивало туманом, размывавшим очертания улиц и домов. Башня железнодорожного вокзала поднималась из него, словно лондонский Биг-Бен, стрелки на двухметровом циферблате часов показывали половину шестого утра. На мгновение у Киры возникло настойчивое ощущение, что прямо сейчас из белесого марева донесется цоканье копыт и появится кэб со складным кожаным верхом и неразговорчивым кучером на ко́злах. Вместо этого из тумана вынырнул парень в спортивном костюме и толстовке.

— Такси, недорого. Куда едем?

— Нет, спасибо, – сказала Кира и направилась к выходу с привокзальной площади.

Миновав ряд палаток, торговавших шаурмой, и бродягу, спящего на куске картона, девушка очутилась на улице Гоголя. Здесь, ближе к озерам, туман был еще гуще, чем на стоянке.

Кира знала этот район как свои пять пальцев – здесь она выросла, здесь, на безлюдных заброшенных территориях, прилегающих к Покровским озерам и стадиону Кубань, играла в «Зачарованных» или «Зену – королеву воинов». Чаще одна, иногда с Кириллом, соседским мальчишкой, который был на год ее старше. Сейчас, шагая по знакомым улицам, Кира не могла отделаться от ощущения, что, покинув рейсовый автобус, очутилась в давнем полузабытом сне.

Район, где Кира провела школьные годы, считался историческим центром города. Пока на окраинах Краснодара росли многоэтажки, появлялись новые микрорайоны, центр оставался по большей части одноэтажным. Он нес на себе печать старины, а иногда, – если отойти подальше от Театральной площади и углубиться в спальные районы, – то и упадка. На улицах, заложенных в восемнадцатом веке, еще можно было найти старые дома с деревянными ставнями, черепичными крышами и коваными крылечками. Наружные блоки сплит-систем и антенны спутникового телевидения смотрелись на них странно и неуместно, как след от реактивного самолета, случайно попавший в кадр исторического фильма.

Кира шагала по безлюдным улицам, а под ногами у нее шуршали листья, рыжие, как и ее волосы. Очутившись на перекрестке Садовой и Длинной, она свернула направо. Кира направлялась к дому, где жил Аркадий Кузнецов и который она покинула много лет назад.

Когда ей оставалось пройти два квартала, девушка достала телефон и в который раз набрала дядю. Из динамика послышались длинные гудки, но на звонок так никто и не ответил. Кира едва слышно выругалась и спрятала телефон в карман. До этого момента ей каким-то образом удавалось сохранять спокойствие, но чем ближе она подходила к дому, в котором прожила десять лет, тем сильнее нервничала.