Книга Креахоновая крепость. Водовороты времени, страница 164 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Более чем! – сказал Гермес. – Не помню, когда последний раз был настолько серьёзен!

Резко дёрнув электрический шнур, он погасил горевшую в террариуме лампочку, под которой Яго любил греться. Провинившийся хамелеон взобрался на сухую корягу и вцепился в неё когтями. Яркие разноцветные пятна на его боках намекали, что Яго нервничает, хоть и пытается «держать лицо». Гермес же взял террариум под мышку и направился к выходу.

— Ты что, прямо сейчас его Боффину понесёшь? – Яналия поспешила следом за приятелем.

— А чего ждать? – Гермес покинул квартиру, в которой по-прежнему пованивало отходами химического производства, и решительно зашагал по коридору. Большинство соседей, которые вышли на шум, уже разошлись по домам, и только мистер Ли с потерянным видом околачивался возле закрытой двери в собственную квартиру.

— А что, агенты уже ушли? – спросил он Яналию.

— Да, всё в порядке, – отозвалась она.

— Сюин почему-то решила, что это я устроил дебош, и теперь не хочет пускать меня домой… она, когда видит Моррисона, сразу самое плохое думает. А я ведь давно завязал…

Яналия сочувственно покивала и ускорила шаг. Друзья остановились возле квартиры, в которой жил Боффин. Гермес нажал кнопку звонка и стал ждать, но учитель химии, если и был дома, открывать не спешил.

— Может, он уснул? – предположила Яналия. – Или не хочет никого видеть?

— Захочет! – бросил Гермес, продолжая давить кнопку звонка. – Я тоже не хотел видеть агента Сергеева и его громил, однако же, пришлось!

Бывало, что Боффин задерживался в лаборатории допоздна, синтезируя очередное зелье. Не желая откладывать дело до утра, Гермес направился в школу. Яго сидел, насупившись.

— Мог бы извиниться, – сказала Яналия, надеясь уладить дело миром. Хамелеон лишь презрительно отвернулся.

Гермес толкнул дверь кабинета химии, и та легко распахнулась. Вообще-то учителям полагалось запирать классы, но Боффин, как известно, отличался рассеяностью. Внутри было темно.

— Учитель Боффин! – позвал Гермес. Никто не отозвался.

Яналия с опаской огляделась. Было непривычно видеть школьный вестибюль пустым, тихим и погружённым в полумрак. Ей почему-то стало не по себе, по спине пробежал холодок.

— Ну и ладно, – пожал плечами Гермес и оставил террариум на лабораторном столе. – Утром заберёт. Идём отсюда!

Яналия огорчённо посмотрела на Яго, но тот не удостоил её ответным взглядом. Он, конечно, был грубияном и мизантропом с ярко выраженными криминальными наклонностями… но и остальные в их тесной компании были не без греха. Только сейчас Яналия поняла, насколько привыкла к Яго, его ехидным высказываниям и бахвальству.

Яналия и Гермес расстались возле квартиры Молодцовых.

— Весёлый денёк выдался, – сказал Гермес на прощание.

— И не говори, – согласилась Яналия. – Хотя Яго жаль. Он сам перепугался!

— А мне – нет! – отрезал Гермес.

В гостиной было тихо, родители ушли к себе. Хоть в этом повезло! Яналия незаметно проскользнула в свою комнату. Сил не осталось даже на то, чтобы переодеться. Она рухнула на кровать в чём была и через несколько минут уже крепко спала.

Снизу доносился механический грохот. Звук был неравномерным, судорожным, как будто в трюме работали древние и не совсем исправные машины. Иногда пол вздрагивал, а тусклое дежурное освещение начинало мигать. Яналия знала – что-то злобное, обитающее в недрах корабля, пытается пробиться сюда, наверх. Она брела по запутанным, полутёмным коридорам и никак не могла найти выход. Тупики, лестницы, ведущие в глухие стены, запертые двери… Гермес мог бы открыть замки, найти нужную дверь, но его здесь не было. Потерянная в лабиринте, Яналия чувствовала себя неуютно и одиноко. Здесь можно было скитаться вечно, среди доживающих свой век механизмов, металлолома и ржавчины. Кроме этого, Яналию не покидало настойчивое и не слишком приятное ощущение дежавю. Заметив на металлической стене рисунки, явно сделанные рукой ребёнка, Яналия в растерянности остановилась. Откуда в этом страшном месте могли взяться дети? Рисунки оставил школьник, пришедший на отработку и решивший назло Расулу украсить стены трюма граффити? Но для школьника рисунки казались слишком наивными. Присмотревшись, девушка разглядела целое скопище монстров и уродцев, нарисованных жирным маркером – здесь были дети с клыками и когтистыми лапами, сиамские близнецы, девочка с телом змеи и мальчик с крыльями. В центре жутковатой фрески был изображён худой человек со всклокоченной гривой волос и с чертёнком на плече, а рядом – девочка. В правой руке она сжимала длинный, похожий на саблю нож, которым отрезала собственную левую руку. Девочка плакала – художник, кто бы он ни был, изобразил стекающие слёзы двумя пунктирными линиями. От рисунков и особенно от двух центральных фигур, веяло настоящим ужасом, к тому же ощущение дежавю (я уже видела что-то подобное, разве нет?)стало просто нестерпимым. Яналия попятилась, уходя прочь от размалёванной стены, но стараясь как можно дольше не упускать её из виду, словно нарисованные уродцы могли ожить и броситься в погоню.