Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 13 – Татьяна Булгава

Чёрная жидкость растеклась по земле, впиталась в камень, и липкая стена позади Геллы начала таять. Состав, на который уходили минуты, чтобы распасться естественным путём, исчез за пять секунд.

Гелла шагнула назад, освобождая пространство для манёвра.

— Умно, — признал Омэн. — Ты использовала нейтрализатор не против меня, а против собственной ловушки. Нестандартное мышление.

— Спасибо, — Гелла перевела дух. — Но вы всё ещё стоите.

— Да. И ты всё ещё не обезвредила меня.

— Я только начала.

Она выхватила белую ампулу — дымовую завесу — и швырнула её себе под ноги.

Густой, непроглядный дым заполнил пространство. Гелла знала этот состав: он был не просто дымом, он блокировал магическое зрение. Ни один маг не смог бы увидеть сквозь него, даже самый сильный.

Она пригнулась, выхватила красную ампулу — вторую взрывную — и, ориентируясь на слух, швырнула её туда, где, по её расчётам, должен был стоять Омэн.

Раздался взрыв.

Громкий, оглушительный. Гелла прикрыла лицо руками, чувствуя, как горячий воздух ударил в грудь.

Попала, — подумала она с надеждой.

Дым рассеялся.

Омэн стоял на том же месте, где и был. Вокруг него пульсировал тот же тёмный щит. Он даже не пошевелился. Только волосы чуть растрепало взрывной волной.

— Я же сказал: тени поглощают энергию, — произнёс он. — Твой взрыв не причинил мне вреда.

Гелла выпрямилась.

На поясе оставалось четыре ампулы: оранжевая (тепловая вспышка), фиолетовая (экспериментальная), и две резервные — с неизвестными составами, которые она держала на крайний случай.

— Сдаёшься? — спросил Омэн.

— Никогда.

Она выхватила оранжевую ампулу и швырнула её. Но не в Омэна — в землю перед ним.

Ампула разбилась, и из неё вырвалась волна ослепительного света. Тепловая вспышка — состав, который временно ослеплял противника и нагревал его кожу до болезненных температур.

Омэн прикрыл глаза рукой — впервые за всё время. Его щит защищал от кислоты и взрывов, но свет? Свет проходил сквозь тени.

Гелла бросилась вперёд.

За три шага она сократила расстояние, выхватила пустую ампулу — обычную стекляшку, которую носила с собой на всякий случай — и приставила её к горлу ректора.

— Сдавайтесь, ваше сиятельство, — прошипела она. — Эта ампула пустая, но вы не знаете. Может, в ней кислота. Может, яд. Может, взрывчатка.

Омэн убрал руку от лица.

Его глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — смотрели на неё без страха. Без паники. Без удивления.

— Ты умна, — сказал он. — Но недостаточно.

Он дёрнул плечом, и тень от его тела метнулась в сторону Геллы. Гелла не успела среагировать — тень обвилась вокруг её запястья, сжалась, и ампула выпала из пальцев.

Тень подхватила её на лету и бережно опустила на землю.

— Пустая, — сказал Омэн, заглянув в ампулу. — Я чувствую. Мои тени ощущают содержимое любой ёмкости. Это была блеф.

Гелла дёрнула рукой, пытаясь освободиться, но тень держала крепко. Она была холодной — невыносимо холодной — и в то же время невесомой, как паутина.

— Отпустите, — потребовала она.

— Ты проиграла, — сказал Омэн. — Признай это.

— Я не проиграла. Я вас не обезвредила, но и вы меня не обезвредили. Ничья.

— Ничьих в бою не бывает, — он щёлкнул пальцами, и тень разжалась. — Но я признаю: ты лучше, чем я ожидал.

Гелла потерла запястье. На коже остались красные следы — от холода или от давления, она не поняла.