Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 19 – Татьяна Булгава

А потом посмотрела на небо, где солнце уже поднялось высоко, и прошептала:

— Пять золотых, Лисса. Я выиграла пять золотых.

Глава 5. Разговор в лазарете

Лазарет Императорской военной академии «Тёмный Коготь» находился в южном крыле главного корпуса — там, где солнце бывало редко, зато сквозняки гуляли постоянно. Место это пользовалось дурной славой: говорили, что стены лазарета помнят больше стонов, чем все полигоны академии вместе взятые.

Сегодня здесь прибавилось работы.

Гелла сидела на деревянной скамье в коридоре, болтая ногами, и с трудом сдерживала улыбку. Перед глазами всё ещё стояла картина: наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак, гроза некромантов, элегантно скользит на масле, теряет равновесие и с глухим стуком приземляется на пятую точку прямо в лужу собственной тени.

Жаль, что нельзя сделать гравюру на память, — подумала Гелла. — Продавала бы по десять золотых за штуку. Окупила бы все расходы на реактивы.

Из-за двери лазарета доносились приглушённые голоса. Главный лекарь академии, старый ворчун по имени Корвин, что-то недовольно бубнил. Ему вторил ледяной голос ректора — короткие, рубленые фразы, в которых сквозило раздражение.

— …не нуждаюсь в ваших припарках, лекарь. Это просто растяжение.

— Ваше сиятельство, у вас лодыжка распухла до размеров драконьего яйца. Если вы не дадите мне…

— Я сказал — не нуждаюсь.

Гелла не выдержала. Она встала, толкнула дверь и вошла.

— А вот это уже глупо, ваше сиятельство, — заявила она с порога. — У вас лодыжка действительно похожа на драконье яйцо. Я видела драконьи яйца. Они меньше.

Омэн сидел на кушетке, застеленной белой простынёй. Правый сапог был снят и валялся на полу. Нога, обёрнутая в мокрую ткань (лекарь всё-таки успел поставить компресс), выглядела внушительно — щиколотка распухла, кожа приобрела нездоровый синеватый оттенок.

На лице ректора застыло выражение человека, который скорее согласится на ампутацию, чем признает, что ему больно.

— Ты здесь каким образом? — спросил он, сверкнув янтарными глазами.

— Пришла проведать, — Гелла плюхнулась на соседнюю кушетку. — Всё-таки это я виновата в вашем падении. Чувствую ответственность.

— Ты не виновата. Это была случайность.

— Я знаю. Но совесть всё равно мучает. Слабо.

Омэн прищурился.

— У тебя есть совесть?

— Конечно, есть. Просто она очень маленькая и спит в основном. Но иногда просыпается и требует покаяния.

Лекарь Корвин, сухой старик с руками, похожими на корни старого дерева, переводил взгляд с ректора на Геллу и обратно.

— Вы знакомы? — спросил он осторожно.

— Это моя временная напарница, — процедил Омэн. — К сожалению.

— Очень приятно, — Гелла протянула лекарю руку. — Гелла. Та, из-за которой ректор теперь будет хромать как минимум неделю.

Корвин пожал её руку растерянно.

— Лекарь Корвин. Служу академии тридцать семь лет. Никогда не видел, чтобы ректор… э-э-э… падал.

— Первый раз на моём веку, — согласился Омэн мрачно.

— Надеюсь, не последний, — мечтательно сказала Гелла. — Вы так грациозно летели. Прямо танец лебедя.

— Гелла.

— Молчу, молчу.

Корвин кашлянул.

— Ваше сиятельство, я всё же настаиваю на полном покое как минимум на три дня. Растяжение связок — штука серьёзная. Если не долечить, будет болеть месяцами.