Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 63 – Татьяна Булгава

— Ваше сиятельство, — сказала она, не оборачиваясь. — Марк не представляет угрозы. Ни для расследования, ни для… чего бы то ни было.

— Докажи, — ответил Омэн за спиной.

— Как?

— Будь честна с собой. И с ним. И я посмотрю.

Гелла вышла с полигона, чувствуя, как внутри всё кипит.

Ревнует, — думала она. — Сам не признаётся, но ревнует. Ведьмак с янтарными глазами ревнует к рыжему алхимику.

Она почти улыбнулась. Почти.

•••

Марк нашёлся в лаборатории.

Он сидел на табурете, рассматривая штатив с ампулами — её, Геллы.

— Многое изменилось, — сказал он, когда она вошла. — Ты стала серьёзнее.

— Ты стал наглее.

— Я всегда был наглым. Просто ты не замечала.

Она села напротив.

— Марк, зачем ты приехал?

Он посмотрел на неё, прищурившись.

— Правду?

— Правду.

— Я приехал, потому что скучал. И потому что хотел на тебя посмотреть. И потому что ректор на тебя не так смотрит, как нужно.

Гелла напряглась.

— Как «нужно»?

— Как на жизнь. Как на нечто большее, чем напарник. Он смотрит на тебя как на солнце, о котором я говорил. Но не решается подойти. Я решил подойти.

— Ты решил заменить ему?

— Я решил напомнить тебе, что есть жизнь вне расследований и теней, — Марк улыбнулся, но в глазах была грусть. — Но ты уже сделала выбор.

— Я не делала выбора.

— Сделала. Ещё когда согласилась быть его напарницей.

Они помолчали.

— Марк, — сказала Гелла. — Я ценю твою дружбу. Правда. Но то, что между мной и ректором…

— Не надо объяснять, — он поднял руку. — Я всё вижу. Просто хочу, чтобы ты знала: если когда-нибудь понадобится плечо, оно здесь. Без лишних ожиданий.

— Спасибо, — тихо сказала Гелла.

Марк встал.

— А теперь покажи мне свою фиолетовую ампулу. Говорят, она взрывается, если неправильно настроить частоту.

— Не взрывается. Резонирует.

— Одно и то же для таких, как я, — он подмигнул. — Давай, не бойся. Я аспирант — я переживу.

Гелла рассмеялась. Впервые за день по-настоящему.

Они просидели в лаборатории до полуночи — говорили о формулах, о старых временах, о том, как лучше настроить резонатор. Омэн не приходил. Но Гелла чувствовала, что он знает — его тени проникают везде.

«Ревнует, — подумала она, провожая Марка до дверей. — И это мило».

А потом легла спать и долго не могла уснуть, вспоминая янтарные глаза и то, как Омэн сказал: «Ты смотришь на меня так, будто я твой».

«Может, и правда так, — призналась она себе. — Может, и правда».

Глава 18. Ночная атака на лабораторию

Та ночь началась с того, что Гелла не могла уснуть.

Она лежала на кровати, уставившись в потолок, и перебирала в голове события последних дней. Марк. Его признание. Ревность Омэна. Их разговор на полигоне, где он сказал: «Ты смотришь на меня так, будто я твой».

А он мой? — думала Гелла. — Мой ректор? Мой напарник? Мой…

Она не успела докрутить мысль.

Сначала ей показалось, что за стеной кто-то ходит. Обычные ночные звуки старого здания — скрип половиц, шум ветра, капли из протекающей трубы. Но потом она услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. Не крадущиеся — идущие. Будто кто-то знал, куда идёт, и не боялся быть услышанным.

Гелла села на кровати. Лисса спала на верхней койке, мерно посапывая.

— Лисса, — прошептала Гелла.

Соседка не отозвалась.

Гелла натянула штаны, сунула ноги в сапоги, накинула комбинезон прямо на ночную рубашку. Пояс с ампулами — на привычное место. Двенадцать колб, все на месте. Фиолетовая — в свинцовом футляре за пазухой.