Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 70 – Татьяна Булгава

— Вы двое — ненормальные. Но друг друга стоите.

Она ушла, оставив их вдвоём.

— Ваше сиятельство, — сказала Гелла. — А Кая теперь выпустят? Он же свидетель обвинения.

— Нет. Он агент Ордена. Его будут судить отдельно. Но его показания уже зафиксированы.

— Значит, он продал меня, чтобы смягчить приговор?

— Похоже на то.

Гелла вздохнула.

— Я думала, он мой друг.

— Он твой враг, — жёстко сказал Омэн. — Запомни это. И не доверяй больше никому.

— Кроме вас?

Он помолчал.

— Кроме меня. Если сможешь.

— Смогу.

Они стояли в коридоре, и магические светильники отбрасывали тени на стены.

— Идите отдыхать, — сказал Омэн. — Вечером приду проверять, как вы соблюдаете домашний арест.

— Принесёте ужин?

— Принесу.

— И чай?

— И чай.

— С лимоном?

— Ты наглая.

— Вы это уже говорили.

Он почти улыбнулся и ушёл. Гелла смотрела ему вслед, пока чёрный мундир не скрылся за поворотом.

— Ну вот, — сказала она себе. — Теперь ты официально под арестом. И под защитой ректора.

Она пошла в общежитие, чувствуя странную лёгкость. Даже несмотря на допрос. Даже несмотря на предательство Кая.

Потому что теперь она знала: Омэн не предаст.

И это было главное.

Глава 20. Объяснение у озера

Три дня домашнего ареста превратились для Геллы в испытание.

Омэн приходил каждый вечер. Приносил ужин, чай с лимоном, иногда — свежие булочки из ректорской пекарни. Они ели молча, сидя на подоконнике её комнаты, и смотрели на закат. Разговаривали о формулах, о тренировках, о расследовании. Но не о том, что случилось в зале Совета. Не о том, что он поручился за неё. Не о своих чувствах.

Гелла чувствовала, что между ними что-то висит в воздухе — невысказанное, тяжёлое, как грозовая туча. Омэн был вежлив, заботлив, но отстранён. Как будто боялся подойти ближе. Как будто в нём боролись два человека: один хотел её защитить, другой — держаться подальше.

На четвёртый день Гелла не выдержала.

— Ваше сиятельство, — сказала она, когда он поставил на тумбочку поднос с ужином. — Давайте погуляем.

— Ты под домашним арестом, — напомнил он.

— Арест не тюрьма. Я могу гулять по территории. С вами. Как поднадзорная.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Хорошо. Но недалеко.

Они вышли через чёрный ход общежития и направились к озеру — маленькому пруду в старом парке академии, где росли ивы и квакали лягушки. Гелла любила это место за тишину. Здесь можно было думать.

Вечер был тёплым, почти летним. Солнце садилось за деревьями, окрашивая воду в розовый.

— Вы знаете, — сказала Гелла, когда они сели на скамейку у берега. — Я думала, что после допроса станет легче. Не стало.

— Почему?

— Потому что я не знаю, кому верить. Кай предал. Совет хочет меня арестовать. Орден — украсть. А вы… Вы мой поручитель. Но иногда мне кажется, что вы что-то скрываете.

Омэн молчал, глядя на воду.

— Что вы скрываете? — спросила Гелла прямо.

Он повернулся к ней. В его глазах была боль. Не та, которую он показывал раньше — холодную, отстранённую. Настоящую. Человеческую.

— Я должен был сказать тебе раньше, — начал он. — Но не мог.

— Что сказать?

— Мне приказали следить за тобой. С первого дня. Когда Совет назначил меня ректором, они дали задание: выявить угрозу в лице студентки Геллы. Докладывать о каждом твоём шаге. О каждой формуле. О каждом контакте.