Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 78 – Татьяна Булгава

— Я иду, — сказал он теням.

Тени заволновались. Он вышел из кабинета и через чёрный ход — в город.

Он бежал по переулкам, перепрыгивая через заборы, лавируя между мусорными баками. Ведьмачья скорость позволяла ему двигаться быстрее лошади. Но он всё равно боялся опоздать.

Портовый склад встретил его запахом крови и дыма.

Внутри лежали двое наёмников — прилипшие к полу, оглушённые, но живые. Третий — у стены, с пробитой головой. На столе — пусто.

— Гелла! — крикнул Омэн.

Никто не ответил.

Он обошёл склад, заглянул за ящики, под лестницу. Ничего. Только её фиолетовая ампула — выпала из сумки? — валялась в углу, переливаясь серебристым светом.

Омэн поднял её, сжал в кулаке.

Они взяли её. Кто-то сильный.

Он закрыл глаза, сосредоточился на связи. Чувствовал её сердцебиение. Ровное, медленное, как у спящей. Спящей? Или под действием чар?

— Я найду тебя, Гелла, — прошептал он. — Клянусь Домом Ночи.

Тени вокруг него взметнулись, закружились чёрным вихрем. Омэн вышел из склада и растворился в ночи — хищник, который потерял свою пару и теперь не остановится ни перед чем.

Глава 23. Гнев Дома Ночи

Гелла очнулась от холода.

Ледяной камень прижимался к щеке, высасывая тепло. Вокруг пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым — то ли разлитым реактивом, то ли старой кровью. Она попыталась пошевелиться — и поняла, что не может.

Руки были заведены за спину и прикованы к стене. Ноги — к кольцам в полу. Пояс с ампулами исчез. Даже фиолетовая, которую она носила в свинцовом футляре за пазухой, пропала.

— Проснулись, студентка? — раздался голос из темноты.

Магистр Торнберг вышел из тени. Он был без плаща, в простой чёрной рубашке, с закатанными рукавами. В руке он держал хлыст — не обычный, а магический, с серебряными нитями, вплетёнными в кожу.

— Где я? — голос Геллы прозвучал хрипло.

— В подземельях под моим поместьем. Здесь никто не найдёт вас. Ни ректор, ни Совет, ни даже тени.

Он подошёл ближе, присел на корточки, заглянул ей в лицо.

— Вы умная девочка. Не будьте дурой. Отдайте формулу — и я отпущу вас.

— А потом убьёте?

— Зачем убивать? Вы нужны мне живой. Работать на меня. Создавать новые составы. Вы — золотая жила, Гелла. Я не буду убивать курицу, которая несёт золотые яйца.

— Я не курица.

— Вы — гений. А гении — товар штучный.

Он встал, отошёл к столу, на котором лежали её ампулы. Синяя, зелёная, красная, жёлтая, белая, чёрная, оранжевая и фиолетовая — та самая, экспериментальная. Все разложены в ряд, как музейные экспонаты.

— Красивые игрушки, — он взял фиолетовую, повертел перед глазами. — Что делает эта?

— Взрывается, если неправильно настроить частоту.

— Вы умеете настраивать?

— Умею.

— Научите.

— Нет.

Торнберг усмехнулся, поставил ампулу на место и взял хлыст.

— Тогда, боюсь, разговор будет неприятным.

Первый удар обжёг плечо.

Гелла не закричала. Она стиснула зубы и заставила себя думать о чём-то другом. Об ампулах. О формулах. О том, как она улучшит стабилизатор.

— Молчите? — Торнберг ударил снова, по спине. — Это похвально. Но бесполезно. Я могу продолжать часами.

— А я могу терпеть вечно, — выдохнула Гелла.

— Проверим.

Он бил размеренно, без жестокости — с холодным расчётом. Профессионал. Он знал, куда ударить, чтобы было больно, но не смертельно. Гелла кусала губы до крови, но не издала ни звука.