Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 82 – Татьяна Булгава

— Это лучшее признание, которое я слышала, — прошептала Гелла. — Хотя единственное.

— Ты не ответила.

— Я думала, это очевидно.

— Очевидность — не доказательство.

Она подтянулась, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Долго, нежно, без оглядки. Омэн ответил — осторожно, боясь сделать больно.

Когда они отстранились, Гелла улыбнулась.

— Я люблю тебя, Омэн Дандарский. Даже несмотря на то, что ты ведьмак. И ректор. И одет во все чёрное.

— Это идёт мне.

— Идёт, — согласилась она. — Но если ты наденешь мой алхимический халат, я сделаю гравюру на память.

Он почти рассмеялся.

— Ты неисправима.

— Я знаю.

•••

Вечером в комнату заглянула Лисса.

— Ну что, голубки, наговорились? — спросила она с порога.

— Наговорились, — ответила Гелла.

— Ректор, вы теперь будете обедать с нами в столовой? Или продолжите тайно носить булочки?

Омэн посмотрел на неё с лёгким удивлением — ему редко кто перечил.

— Если Гелла не против.

— Я «за», — кивнула Гелла.

— Тогда завтра в восемь, — Лисса подмигнула. — Не опаздывайте.

Она вышла.

Омэн и Гелла остались вдвоём. За окном смеркалось, зажигались первые звёзды.

— Что будет с Торнбергом? — спросила Гелла.

— Совет арестовал его. Суд назначен на следующую неделю. Твои показания — главное доказательство.

— Я дам их.

— Я знаю.

— Омэн…

— Да?

— Ты правда не жалеешь, что не убил его там? В подземелье?

Он подумал.

— Нет. Ты сказала — «по закону». Ты была права.

— Я была слаба и боялась, что ты станешь таким же, как он.

— Я не стану.

— Знаю, — она прижалась к его плечу. — Поэтому я тебя и люблю.

Он обнял её, и тени вокруг них сомкнулись мягким коконом, оберегая их покой.

Впервые за долгое время Гелла чувствовала себя в безопасности.

Глава 25. Восстановление

Лазарет Императорской военной академии «Тёмный Коготь» никогда не видел столько посетителей у одной койки.

Лисса дежурила сутками, принося сплетни из столовой и свежие бинты. Марк забегал между лекциями — вечно взъерошенный, с кипой книг по алхимической номенклатуре. Даже преподаватели заглядывали: полковник Торн бормотал что-то про «молодёжь, которая не бережёт себя» и оставлял вяленые яблоки. Корвин, старый лекарь, перестал удивляться и просто менял повязки с видом человека, который видел всё.

Но Гелла ждала только одного посетителя.

Омэн приходил каждый вечер. После отбоя, когда коридоры пустели, тень скользила по стенам и бесшумно открывала дверь палаты. Он садился на стул, брал её за руку и молчал. Иногда — рассказывал о ходе следствия. Иногда — просто смотрел, как она спит, если она успевала заснуть раньше.

— Ты похожа на ангела, когда спишь, — сказал он однажды.

— А когда не сплю? — спросила Гелла, притворяясь, что только что проснулась.

— На ходячую проблему.

Она рассмеялась и тут же поморщилась — заживающие раны на спине дали о себе знать. Омэн напрягся, но она махнула рукой:

— Всё нормально. Ваша мазь действует, но не мгновенно.

— Моя мазь? Это ты её сделала.

— Я её придумала, а вы её применили. Когда перевязывали меня в первый раз, пока Корвин спорил с тенями.

Омэн чуть улыбнулся — той редкой, краешком губ улыбкой, которую Гелла видела всего несколько раз.

— Тени не любят лекарей, — сказал он. — Они считают, что справятся сами.

— Тени — дураки.

— Не спорю.