Книга Охота на мотылька, страница 14 – Марина Орлова

Одна моя обида не может стоить всего того, что они потеряют. А я… никто же не заставляет меня видеться с Рязановым. Все же, он нам не друг и не родственник, чтобы отмечать вместе праздники, а в деловые дела брата я вообще не лезу, так что вариантов, где бы мы могли вновь пересечься с Ильей Андреевичем, просто не было.

Потому нашла в себе силы улыбнуться и кивнуть:

— Я рада, что все хорошо закончилось, – произнесла я, понимая, что пора мне собираться… «домой». Мысль вызвало такую тоску, что не смогла сдержаться и скривилась.

-Володь, займись, пожалуйста, сыном, – произнесла Катя, передавая все еще взволнованному мужу ребенка. – Мы пока с Дашей чайник поставим. Все же, нужно отметить такое событие, – улыбнулась она мужу.

-Да, конечно, – покивал брат, забирая сына в комнату и прикрывая дверь, чтобы уложить Егорку на дневной сон.

-Я, пожалуй, тоже пойду. У меня дела… - начала я, но Катя меня перебила и, выразительно посмотрев в глаза, произнесла приглушенным голосом:

-Даш, нужно поговорить.

Сплетницей Екатерина никогда не была и доверительных бесед прежде со мной не проводила, потому я удивилась и отказать не смогла, заподозрив, что разговор должен быть важным. Потому послушно проследовала за невесткой на кухню, села на табуретку за столом и молча наблюдала, как Катя готовит чай. Я не торопила, проникнувшись серьезностью момента, и терпеливо ждала, пока девушка не сядет за стол напротив меня и, не повышая голоса, заглядывая в мои глаза, прямо не спросит:

-Что произошло между тобой и Рязановым?

Ее вопрос застал врасплох, потому я не успела подготовиться, и мой взгляд судорожно заметался из стороны в сторону, но я попыталась изобразить удивление и непонимание. Получилось, не очень…

-О чем ты говоришь?

-Брось, - скривилась она от моей актерской игры. – Я прекрасно вижу, как ты реагируешь на любое упоминание о нем. Да и неделю назад, когда Вова проигрался, ты пришла к нам…

-Какой? – невольно заинтересовалась я.

-Почти что прежней. – выдала она, на что я только глазами похлопала, силясь понять, что девушка имеет ввиду. – С тех пор, как ваших родителей не стало, ты изменилась: замкнулась, прекратила всяческое общение. Казалось, словно ты угасла. От тебя было сложно добиться проявления хоть каких-либо эмоций, как бы окружающие не старались. И Володя очень переживал по этому поводу, – со вздохом попыталась она объяснить. – А в тот день ты пришла практически пылая от различных чувств. Пусть они были и не положительными, но они, по крайней мере, были. И тогда ты только-только вернулась от Рязанова, чтобы это можно было списать на шок от проигрыша твоего брата. Именно Илья Андреевич как-то повлиял на тебя. Жаль, что я поняла это только сегодня. В тот день мне было сложно сосредоточиться на чем-то другом, кроме проблемы.

Я поджала губы, но отвечать не торопилась, обдумывая ее слова. Неужели со стороны все это время я выглядела именно так: лишь жалкой копией себя самой? Сломанной игрушкой, без чувств и желаний. Похоже, в попытке избежать боли и плохих мыслей, я каким-то образом выработала защитную реакцию, создав эту скорлупу отчужденности. Стоит ли удивляться тому, насколько холодно стали относиться ко мне окружающие? Тот же Ваня, вероятно, все это время словно жил с чужим человеком. Вероятно, мне придется извиняться перед ним и за это.