Книга Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж, страница 138 – Марина Орлова

— Ребятенка мучить не позволю! — пробасила Василинушка, угрожающе поднявшись, но быстро осела под ударом магии ведьмы.

— Молчать, смертная! — зло потребовала ведьма. — Ты — лишь пыль на моих ногах. Я тебя уничтожу!

И тут случилось неожиданное: Василина задрожала подбородком, а после по румяному лицу потекли слезы и она… заревела, горько, надрывно, не забывая причитать:

— Батяня! Батюшка!!! Она меня уда-а-арила!

— Зови, кого хочешь, дурочка! Ничто вас уже не спасет! — посмеялась над девушкой колдунья. — Итак, ты уже определилась? — деловитопосмотрела ведьма на меня.

Я медлила, роняя все новые и новые слезы, беспомощно смотря на друга, чью дочь обещала защитить и не могла найти себе оправданий. Смотрела на девочку, которая беспрерывно плакала и просилась к папе. И на… ведьму, которую ненавидела всей душой.

А после уверенно улыбнулась, расправила плечи и выдала:

— Ошибаешься, ведьма. Есть и другой вариант, где ты отгребаешь люлей. Потому что ты — одна, а нас — много.

Во взгляде колдуньи мелькнуло недоумение, а после она посмотрела себе за спину, где на нее взирала толпа весьма гневно настроенных родственников… жениха и невесты. С факелами и горелками под предводительством Тихона и отца Кирилла, который держал какое-то ведерко с крышкой в руках.

Полагаю, это та самая «погоня», которая должна была остановить, вразумить влюбленных и убедить их подождать со свадьбой.

Вперед шагнула матушка Василины, шмыгнула носом, взглянула на свою бьющуюся в рыданиях «кровинушку». Невеста сквозь слезы и причитания указывала на ведьму пальцем и голосила:

— Она меня еще «дурой неумной» назвала-а-а! — выла шестнадцатилетняя обиженка.

— Мою доченьку?! — взбеленилась не уступающая дочурке в комплекции матушка, а после замахнулась и влепила ведьме такую оплеуху, от которой даже у меня шея заныла. — Ах ты, дрянь такая! На невинную, порядочную девочку руку поднять! — безжалостно таскала та визжавшую Любаву за волосья, выдрав ей впечатляющий клок рыжей гривы, когда ведьма вырвалась из цепкой хватки.

Ведьма охнула, ошарашено посмотрела на женщину, на волосы в ее кулаке, которым та уже, было, замахнулась для нового удара. Лицо ведьмы исказилось от ярости, пропуская более страшные, уже нечеловеческие и уродливые черты, а затем подняла руку и с угрозой прошипела:

— Да я тебя..!

— Черная ведьма! — выкрикнул кто-то из толпы, указав пальцем на колдунью уже начавшую плести заклинание. Но заклинание она не успела сотворить, так как вышедший из толпы батюшка, выплеснул на колдунью содержимое своего ведра, окатив ее с ног до головы.

Ведьма замерла в шоке, судорожно выдохнув пар на морозном воздухе, пока с нее стекали ручейки мутноватой жидкости. Тоже, едва ли теплой.

— Хм, не растаяла, поганая, — задумался батюшка с недоумением, смотря на мокрую и ошарашенную, но целую колдунью. — Это ж святая водица… Неужто ведра перепутал? — возмутился он, а после понюхал свое ведерко и на лице его такое изумление и обида образовалась, словно он вылил кровь господню — не иначе. — Это ж моя брага! — заголосил он, указав на истекающую крепленой жидкостью ведьму. К моему удивлению, все мужчины делегации едва не схватились за сердце и впечатлились этой новостью куда сильнее, чем от информации, что перед ними ведьма. — Бей ее! — совершенно нелогично заголосил отец Кирилл. — Может, выжать с одежки чего успеем! — предложил он, тут же сыскав в душах своих товарищей единодушие и согласие.