Книга Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж, страница 31 – Марина Орлова

— Чего орешь? — услышала женский, совершенно точно не принадлежавший Водяному, голос, потому вздрогнула и посмотрела на мель, где по пояс в воде стояла Водяница, с недовольным видом сложив руки на груди.

— Так, это, оплату по договору принесла…

— Принесла и отлично, — кивнула Водяница и требовательно протянула руку. — Давай сюда. Припасы в пути пригодятся.

— «В пути»? — переспросила я, протянув благоверной Водяного ведерко. Та сунула нос под неплотно закрытую крышку, недовольно поморщила носик, странно крякнула, кажется, одобрительно и, выпятив внушительную грудь, величественно кивнула, принимая плату. — Вы куда-то собрались?

— А тебе пенечек мой не рассказывал? — подняла она зеленоватые брови и красивым жестом отбросила с груди мокрые тяжелые пряди на спину. — Мы временно ниже по реке разместимся. Уже два дня, как пожитки переносим и почти управились. Ты чудом меня застала, я сюда приплыла проследить, чтобы русалки-недотепы ничего не позабыли. И ты так удачно гостинчик принесла. Малёчек обрадуется: отличная гниль — он такую ценит, — удовлетворенно покивала она.

— Подожди, — тряхнула я головой. — Что значит «временно разместимся»? Почему?

На этом вопросе Водяница напряглась и посмотрела на меня недобро. Молчала она выразительно, многозначительно, но после окинула меня взглядом и мученически вздохнула, закатив глаза:

— Не следует мне об этом говорить, особенно тебе. Но ты у нас юродивая, потому жаль мне тебя — так и быть, предупрежу. Время нынче неспокойное. Малёчек тревожится, а это — неспроста, — важно задрала она палец. — Мне он сказал, что нам необходимо затаится. Насколько — неизвестно, но вряд ли до весны вернемся… Вернемся ли… — задумчиво надула она синеватые губки и постучала по подбородку пальцем с синем ногтем. — Нечто лихое надвигается. Опасное. Вот любимый и принял решение перебраться от худа, пока не прояснится. Он у меня такой заботливый…

— Водяница, — напомнила я о себе, заметив, как она мечтательно улыбается, говоря о муже. Да как так-то? О чем там мечтать? Но спросила я о другом: — А что именно происходит — не знаешь?

— Ох, Даринка, не ведаю, — покачала она головой. — Знаю только, что человеческие напасти и наш народ не обошел. Две русалки сгинули… Вражиной неведомой замучены, не иначе…

— Да ты что? — выдохнула я пораженно. Водяница кивнула:

— Мой тебе совет, Дарина — уезжай и ты. Нечего тебе здесь делать. Ты хоть и дурная, но порядочная: наших никогда за зря не обижала и извести не пыталась, только договаривалась и обещания выполняла честь-почести, — скосила она взгляд на ведерко, которое мне, судя по всему, возвращать не собираются. — Дурным духом веет, и ничего хорошего из этого тебе не принесет, если останешься. Люди страдают, лесные и водные — тоже. А ты посередке, между нашими мирками. Смекаешь? Тебя не сможет не затронуть.

— Мне некуда ехать, — неожиданно для самой себя призналась я. — Не к кому бежать…

Водяница скорбно замолчала, а в ее блеклых, неживых глазах я уловила практически молчаливое прощание.

— Водяной оставил сторожить границы несколько русалок, — вдруг произнесла Водяница. — Они будут следить за здешними водами, чтобы в случае опасности вовремя предупредить, если станет худо… — произнесла она и многозначительно замолчала.