Книга Правила эксплуатации, или Как вернуться домой, страница 70 – Марина Орлова

— Куда это? — заволновалась я, вспомнив о том, что меня похитители с какой-то непонятной целью, а вовсе не для того, чтобы поплакаться мне на несчастливое детство задарма.

— На место, — совершенно невозмутимо ответили мне, усаживая на какой-то камень, судя по твердости.

— Что за место?

— Если все пройдет гладко, ты и не увидишь.

— Это в каком, таком, смысле?! — дернулась я было, но мои и без того стянутые руки стали привязывать к чему-то, фиксируя меня на одном месте. — Слышь, жертва неразделенной родительской любви. Решай проблемы с родителями и братцем. Меня-то за что?

— Да нет у меня никаких проблем, — неожиданно выдал тот, кто последние полчаса сопливо плакался на несправедливое отношение родителей. — И с тобой ничего не случится, если будешь вести себя прилично.

— Я из лесу! — рявкнула я. — Прилично вести себя не приучена, — дернулась я, надеясь пнуть непоследовательного похитителя, жалость к которому мгновенно улетучилась. — А ну, сними с меня мешок, чтобы я хоть плюнуть в тебя напоследок смогла!

— Зачем «плюнуть»? — обиделся непонятливый супостат.

— Для профилактики чирея! — издевательски оповестила.

— Дурная, какая-то, — с опаской прокомментировал он, словно это я его тут уговаривала похитить из дворца и приволочь непонятно куда и зачем! — В общем, сиди тут, не привлекай к себе внимания. И проблем не будет.

— Да где, «здесь»? — возмутилась я. — Я только холодный камень ощущаю! Долго сидеть, между прочим, очень безответственно! Для ребенка это небезопасно!

— Какой ребенок? Ты беременна? — поинтересовались у меня с большим сомнением.

— Могла бы быть! — не растерялась я. Притворяться, что я на сносях, мне не привыкать. — И если просижу тут и застужусь, то уже вряд ли буду! Так что либо отвязывай, либо хоть подстели что-нибудь, чтобы я не простыла! Мои потомки тебе не простят, если не родятся! Я тоже, — пригрозила я.

Демон что-то заворчал, но, к моему удивлению, приподнял меня, а затем посадил на то же место, только уже заметно мягче, давая понять, что о моих потомках заботятся. О том, что если меня собираются тут бросить в одиночестве на растерзание или голодную смерть, я решила умолчать, что при таком раскладе простуда — последнее из моих бед.

— Ну, все, я пошел…

— А меня одну оставишь? — ужаснулась я перспективам, на мгновение решив, что его нытье все же куда лучше неведения и одиночества с мешком на голове и связанными руками. — Может, еще поговорим? Уверена, ты мне еще не все про родителей рассказал.

— За тобой скоро придут, — задумавшись на некоторое время, произнес он нехотя после молчания. И вздохнул. В этом вздохе я расслышала разочарование и тоску, словно продолжить плакаться ему хотелось. Даже очень. Но долг, дела или еще что, пересилило.

Ну вот, а говорят еще, что мужчины — не плачут. Вы просто не знаете, как и о чем спрашивать!

— Кто придет? — не отставала я с вопросами.

— А это, кто смелее окажется, — хмыкнул мой похититель, а затем стал удаляться, постепенно скрываясь вместе со звуком своих шагов.

— И как это понимать? — тоскливо уточнила я у пустоты.

Последние двадцать минут я едва не стерла руки в кровь в попытках развязать узел на запястьях. Несмотря на заботливо оставленную подкладку, моя филейная часть стала уже неметь от сидения на жестком месте в одном положении, а с мешком на голове было не только обидно и страшно, но и банально душно. И пах он странно, хотя, вроде как чистый, и на том спасибо.